Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

- охрипшим голосом позвала Каля.

      Казимир вторично осмотрелся. Под ногами грохотала подземная кузня, кобольд глядел с мстительной усмешкой, а от жары казалось, будто голову стягивает раскаленным обручем.

      - Казимир, - дернула за руку Сколопендра. На бледном лице двумя потемневшими колодцами выделялись глаза, впившиеся в лицо шляхтича так, будто пытались запомнить каждую, самую незначительную черточку. - Король...

      Казимир до боли стиснул челюсти.

      Жар.

      Размеренные удары под твердью камня.

      - Мы в груди Короля, - обреченно подтвердила Сколопендра.

      Комес еще раз взглянул в лицо Кали, точно отдавая всего себя в едином взгляде, и пал на колено, склонив голову едва не на грудь.

      - Прости, что потревожили тебя, всесильный Король, - напрягая голос, чтобы переорать подземный грохот, и одновременно сдерживая его, дабы не казаться непочтительным, молвил он.

- Я, человек, пришел просить твоего справедливого суда между мной и одной из подвластных тебе тварей, которой уже нет среди живых.

      Глухой рокот прокатился по гроту, пол под ногами приподнялся, толкая рыцаря в подошвы. Козерог накрутил на палец колечко бороды, меряя комеса влажно блестящими глазами.

      - С колен встань, человечишка, - выставив вперед пламенеющую бороду, ухмыльнулся кнакер, - Королю все одно, как ты ему вину доложишь, стоячим али коленнопреклоненным.

      Волна зноя прокатилась от стены к стене, выжимая у Казимира соленые капельки над губой.

      - ГОВОРИИ...

      Покосившись на козлоногого, Казимир поднялся на ноги, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

      - Несколько лет назад, - тише пробормотал он, - ведьма из нечисти безо всякой обиды с моей стороны наложила злое заклятье. Пока оно на мне, я не могу жениться и продолжить свой род. Я прошу тебя, всесильный Король, решить мою судьбу и судьбу моих потомков.

Сними несправедливое заклятье, ибо гложет оно меня изнутри лютой пыткой. Жить с ним не могу, легче гибель. Реши, как быть мне дальше. А ежели оставишь, предай смерти хоть тут, ибо все равно мне с ним не быть!

      Комес договорил. Воцарилось молчание, прерываемое лишь подземным гулом. Король молчал, молчали и его подданные. Лишь козлоногий явно имел, что сказать, кося на Казимира ехидным взором.