Патруль - не всегда добро

Клапан отремонтировала, но это же ещё не всё – пришлось прочистить и промыть трубу для чистой воды. Сама при этом измазалась, как кочегар на древнем паровозе.

Как-то незаметно мы с Леоном вновь начали разговаривать, но ни о каких приставаниях и речи не было. Оба были вежливы, но не больше. Так продолжалось аж до скачка. Джоконда предупредила, что скорость вот-вот станет подходящей, и сказала, что может провести скачок сама, но готова уступить это мне. Для меня в скачке не было ничего интересного, я это делала десятки раз, и в пространство Стоуна, и обратно.

Уже открыла рот, чтобы отказаться, и тут что-то подсказало спросить, не хочет ли Леон.

У него аж лицо засветилось, и он так шустро прыгнул в пилотское кресло, что я еле-еле успела отстегнуться и отскочить. Наш капитан запутался в страховочном ремне, пришлось срочно его выпутывать и пристёгивать к креслу, и я успела раньше, чем подошвами почувствовала слабенькую дрожь корабля, предвещающую скачок. Дрожь усилилась, и «Пора!» мы с Джокондой закричали почти одновременно.

Леон с довольной улыбкой выставил максимальную тягу, я сразу почувствовала, как все мои мышцы напряглись от полуторной гравитации, скачок давно состоялся, но я дождалась, пока капитан сам не вернёт тягу к норме. Ему было трудно, но он это сделал.

- Ты в каждом рейсе проходишь через шесть же? – спросил он.

- Конечно, - ответила я. – А что? Считаешь это чем-то героическим?

- Нет, просто тогда понятно, почему у тебя такие накачанные мышцы.

- Скоро и у тебя такие будут. Когда давит шесть же, никто не спрашивает, хочешь ли ты их накачивать.

- Нагрузка сумасшедшая, конечно. Но я её выдержал! Оказывается, и от меня бывает толк! Я своими руками ввёл корабль в мнимое пространство!

Понятно, что способность дёрнуть по команде бегунок управления основной дюзой – совсем не такой уж большой толк, гордиться особо нечем. Но я не стала омрачать его радость. Хотя и промолчать было выше моих сил.

- Пространство Стоуна вовсе не мнимое, а самое что ни на есть настоящее, - поправила я Леона.

– Его просто иногда так называют, потому что по формулам теории относительности получаются мнимые значения для расстояний, времени, массы и чего-то там ещё. Но на самом деле они за счёт квантовых эффектов не мнимые, а комплексные. Формулы вывел Милано, а Стоун придумал, как ими пользоваться при сверхсветовых скоростях. Или наоборот?

- И не так, и не наоборот, - ответила Джоконда.