Меж молотом и наковальней

Такому ножом грудь проткни, а он даже не заметит. Эти дураки своего тела не чувствуют, оттого и не реагируют на его истерики. Жаль. Будет шуршать под дверями всю ночь и ничего ему не сделается... сволочь! Спать не дает!

Завтра, наверняка, случится скандал. Игорь будет орать, что в коридоре опять блевотиной воняет, и что кто-то из девок не усмотрел клиента, поленившись проводить до выхода.

А еще завтра Натали будет прыскать "освежителем воздуха" (читай — синтетической, невыносимой вонью), недовольно морща маленький носик.

Завтра будут снова покрывать лаком мою дверь, так как Натали любит "эстетику" и не терпит царапин. Но завтра это завтра, а до завтра неплохо было бы выспаться. Надеюсь, что обкурившемуся или опившемуся гостю скоро надоест.

Но "гость" уходить не собирался. Запыхтев, этот гад завозился, наверняка, устраиваясь поудобнее. Может, заснет, а я вместе с ним? Счас! Вновь застонал и принялся за дверь с удвоенным упорством, доставая бедные мои уши противным занудным скрипом.

Поняв, что поспать не дадут, я рывком поднялась с кровати и щелкнула выключателем. Комнату залил желтоватый свет, и я принялась быстро натягивать джинсы и тонкую кофту, всунула ноги в кроссовки, решившись проводить клиента до двери. А там пусть себе пыхтит сколько угодно, мне уже мешать не будет. Ну а ведьма черти знает в каком поколении спокойно одолеет любого пьяного мужлана.

Дверь открываться не захотела — с другой стороны ее кто-то придавил собственным телом.

Но, видимо обрадовавшись, что его пускают, этот кто-то отполз в сторону, позволяя мне выйти.

Только лучше бы я не выходила... Потому что на полу у моих ног лежало нечто, что уже не было человеком: лохмотья изорванной одежды, видневшееся через прорехи грязное тело. И запах такой, что вовек не отмоешься. Зомби? Боже, они тоже… э-э-э-э-э-э-э… бывают? Впрочем, мне ли удивляться, а?

— Ты? — я неосознанно попятилась, узнав свою первую клиентку.

И когда только помереть успела… да еще так основательно подпортиться… впрочем, анализировать потом буду.

Я метнулась было к своей комнате, но уродливое существо оказалось проворным. Закрыв собой дверь, оно улыбнулось, открыв в оскале белоснежные зубы. А я все пятилась и пятилась, узнавая и не узнавая недавно живую женщину.

Ведь когда-то она было человеком. Была. Открытая рана на левом плече, торчащие из нее кости, висящая лоскутами кожа. Она явно было мертва.