Меж молотом и наковальней

Ночь встретила запахом опавших листьев и шелестом ветвей… когда я вот так летала в последний раз посреди ночи? Когда проносилась тенью над спящими деревьями, над росой, горящей серебром в лунном свете? Когда видела такое ошеломляюще красивое ночное небо?

Звезды… как же много звезд! В городе такого не увидишь, там все душит свет фонарей, а тут… так спокойно… так тихо… и щемящий душу простор!

Я провела пальцами по ручке метлы, активировала на ней руну заклинания. Много сил это заклинание съело,  но теперь стоит только позвать… и метла прилетит сама.

Очень полезное свойство, когда друзья тебя пытаются насильно удержать дома. Или когда летишь неведомо куда и не знаешь на самом деле, что тебя там ждет.

Я все же надеялась, от всей души надеялась, что что-то поняла не так.

Скала, о которой рассказывал Призрак, выросла осколком посреди древесного моря. И сразу же защемило сердце и захотелось обратно домой. Но… я должна спросить. Я должна посмотреть Анри в глаза. Я должна услышать… что ошибаюсь.

Иначе жить же дальше не смогу. Я и сама не знаю, с каких это пор Анри стал для меня настолько важным.

Опустившись на небольшой козырек скалы, я скользнула в темную нору прохода и сглотнула комок страха: сразу же стало темно и душно. Прошептав новое заклинание, я раскрыла ладонь, и на пальцах моих ласковым светом заиграл огонек. Маленький, но большего, пожалуй, и не нужно. Страх куда-то ушел, на смену ему пришел гнев: шею Анри намылю за его шуточки, да так, чтоб неповадно было.

Бессмертный бессмертным, а все равно дурак!

- Анри! – позвала я, и надеясь, и боясь получить ответ. – Анри, если ты тут,  отзовись,  поговорить надо!

Шумели за спиной деревья, капала где-то вода, и страх пробирался за воротник ледяным потом. Я уже решилась пойти дальше, как хлопнули над ухом крылья, мелькнула в неясном свете огонька тень, и что-то упало на землю, развернулась в укутанную плащом фигуру, выдохнуло едва слышно:

- Катя? С ума сошла по ночам разгуливать! А если тебя…

- Анри! – я и сама уже не знала, что делала.

Я не дала договорить, прижалась к нему, судорожно, до боли, сжимая ткань его плаща. Как же я скучала оказывается! Как же я боялась его больше не увидеть! Как же я хотела вновь оказаться рядом с ним!

Анри выдавил что-то сквозь сжатые зубы, обнял меня, нежно, ласково, как тот во сне, прижал к себе, и просил:

- Ну что же ты? Что же ты так трясешься, дурочка.

Попробуй тут не потрясись.