Меж молотом и наковальней

После окончания школы, по мнению родителей, Саша сошел с ума. Он категорически не захотел «тратить временя на какие-то там университеты», бросил все и уехал из города вместе с новым партнером по танцам, Ли, чтобы «увидеть мир». А через месяц мне прислали странную фотографию: Саша, смотревший на меня неожиданно теплым, умиротворенным взглядом, сидел в кресле, подглаживая голову лежащего у его ног тигра. Таким Сашу я не знала. А, может, я его вообще никогда не знала? Настоящего? Ведь есть что-то, за что Ли его любит.

На обороте было написано: «Твоя тигровая Лилия».

Я тогда лишь усмехнулась и заказала для снимка рамочку пошикарнее. Такой красоте нашлось почетное место на столе в кабинете.

— Это ваш парень? — спрашивали редкие посетители.

— Да нет, просто очень хороший друг, — отвечала я, пожимая плечами.

Кажется, мне не верили. Саша действительно был так красив... и смотрел с фотографии таким влюбленным взглядом... сердце таяло.

Глава девятая. Провожатый

Тихо было… тревожно. Размазывался свет лампы по натертому паркету, бился в окно мотылек, тикали в углу часы.

А в зеркале отражалась я.

Или не я?

Ехать никуда не хотелось. Совсем не хотелось, до дрожи в ногах. Ну и что, скажите на милость, я там забыла?

А говорят, все девчонки о таком мечтают. О ярко освещенном бальном зале, отблесках хрусталя на стене, на начищенном паркете. О душном запахе цветов в огромных вазах и зеркалах во всю стену. А еще, наверное, о медленном, ласковом вальсе. И шелесте шикарное платье, ласке дорогой ткани, и притягательном кавалере, восторженном шепоте: «Боже, какая пара»…

Идиотские мечты, совсем не для меня.

Ненавижу толпу. Тем более чопорную, задирающую носы. Ненавижу яркий свет: он не для моих чувствительных глазок. Терпеть не могу вальс: плачет горючими слезами моя женская гордость. Позволить мужчине, пусть даже и красавцу, собой управлять? Оттоптать ему обе ноги и нарваться на насмешку? Да ни в жизнь! Терпеть не могу цветы, мне все время кажется, что они медленно умирают… и этот аромат умирания кружит мне голову. Цветам место там, где и смерти — на кладбище, а вовсе не на празднике.

А шикарные бальные наряды, прически и прочие финтифлюшки и вовсе тоску наводят…. В них я похожа на разряженный манекен, что скучает себе на витрине шикарного магазина. И ни тебе не двинуться в этом как следует, ни на метле полетать, ни по лесу погулять. По городу в таком тоже не пройдешься, ибо слишком неудобно даже для такой любительницы шпилек, как я. Убожество, одним словом.