Меж молотом и наковальней

— Ах! — восхитилось милое белоснежное создание.

Пу внезапно нарисовалась в зеркальной стенке зала, потрогала лапкой край платья и улыбнулась во весь рот, показав острые зубки:

— Какая красотища-то!!! Катя!!! Когда я буду большой, мне тоже такое сошьют, правда?

— Ах! — повторила я, презрительно оглядывая свое изображение. — Испорченный вечер, испорченная ночь… и полдня потом отсыпаться.

Как бы я хотела остаться здесь. В нашем уютном зале, в этом полумраке, в тишине, нарушаемой лишь шелестом юбки и мерным тиканьем часов на стене… Пусть даже в компании Призрака, которого я вновь сначала услышала, и лишь потом — увидела:

— Никогда не понимал феминисток.

Они даже понятия не имеют, каким оружием является истинная женственность. Выглядишь шикарно, душа моя. В мое время ты бы имела успех. Был бы я жив… попросил бы твоей руки. Прямо здесь… пока ты еще никому не досталась.

Я взяла Пу на руки и недовольно повернулась к Призраку:

— Вот именно, в твое время. А сейчас это несколько старомодно, не находишь?

— Не нахожу, — огрызнулся Призрак.

— Некоторые классику называют старомодной, но классика таковой не бывает. Она бессмертна. Притягательность балов для девушек тоже бессмертна. Уверен, и через тысячу лет они будут в моде.

Пу Призрака не слушала. Она заворожено провела лапкой по перчатке, и глазки ее восторженно округлились.

— Какие мягкие… можно я из них платье Барби сделаю?

— Даже не думай, — прошипела я.

Не то, чтобы мне было жалко, но с некоторыми друзьями одним балом не обойдешься… наверняка, еще случаи будут одеться «как на парад», к моему величайшему сожалению, кстати.

Пу накуксилась, но с рук моих слезать не спешила. Вела носом, вдыхала запах моих духов и будто к чему-то прислушивалась, а глаза ее, великолепные глаза, поблескивали в полумраке неподдельным интересном.

В полной тишине часы отбили одиннадцать. И зал погрузился в тревожную тишину… «карету» не подадут? А слава Богу, если не подадут. Тогда ехать не придется и повод будет… если что вина не моя…

И тут же, разрывая сонливость ожидания, кто-то уверенно постучал во входную дверь.

Слово «звонок» ему, наверное, знакомо не было.

— Карета прибыла, — скривилась я.

— Моя дорогая, раздраженное выражение лица не идет к бальным платьям, — усмехнулся Призрак. — Сделай личико поневиннее, это только придаст тебе шарма.

— Иди лесом со своим шармом, — я опустила Пу на землю и направилась к двери.