Меж молотом и наковальней

Посплетничать с Ли, посмеяться над нашими мужчинами, поймать на себе удивленно-недовольный взгляд Анри и спрятать лицо на его плече, услышав, как Саша шепчет Ли:

— Ночью отомщу.

И поняв неловкость, Анри вновь увлек меня в объятия танца, усмехнулся мне на ухо:

— Совсем же не изменилась...

И совсем же не хотелось спрашивать, о чем это он. Мне просто было хорошо в плену его рук, во власти его неожиданного теплого серьезного взгляда, в странном ощущении, что мы одни в этом зале.

Но все хорошее обязательно кончается.

— Я хотел попрощаться, — обжигающий холодом поцелуй Владэка на моей ладони. — Еще увидимся. Непременно увидимся.

— Ты чего-то не понял, — сузил глаза Анри.

— Я все понял.

Владэк развернулся и скрылся в толпе. Зина ответила улыбкой на мою улыбку и верткой змейкой скользнула между гостей, стремясь догнать хозяина.

Грустно это… не все хозяева, оказывается, хорошо обращаются с оборотнями. Ли вот была счастлива. Прыскала счастьем, казалось, осыпала им зал, как искрами.

А Зина… в ее золотистых глазах лисички затаилась боль.

Потом было все меньше гостей. Горечь вина, долгий поцелуй Анри на все том же балконе, тихий визг шин, когда одна за другой отъезжали от замка машины, тянущая к земле сонливость.

— Ну же, дорогая, слабая у тебя головка, — засмеялся Анри, подхватывая меня на руки.

— Спать будешь в другой спальне, — сонно ответила я.

— Уж я-то прослежу, — холодно ответила за спиной Ли.

Анри лишь засмеялся и направился к дверям балкона:

— Злые вы, девушки.

— Угу, — я обняла вампира за шею и примкнула носом к его плечу. От Анри пахло горечью сирени. Хорошо-то как. — Страшно злые…

Дороги наверх, в спальные комнаты, я не помню.

Глава одиннадцатая. Порча

Проснулась я на огромной кровати, под золотистым, прозрачным балдахином. Солнечный свет проникал через огромные, во всю стену, окна и кутал уютную спальню в янтарную дымку. Потянувшись от души на мягких простынях, я вдохнула аромат свежей выпечки и кофе.

Села на кровати, откинув одеяло и только сейчас заметила, что кто-то переодел меня в тонкую ночную рубашку. Вопрос только кто? Надеюсь, не Анри, но надежды было мало.

При одной мысли о вчерашнем вечере вообще и Анри в частности сказка вдруг закончилась.

Шею жгло болью. Слетев с кровати, я подлетела к зеркалу и уставилась на собственное отражение, вернее, на ту самую пресловутую «метку».

— Розочка… — констатировала я.

А розочка была ничего так себе.