Меж молотом и наковальней

— Сгоришь, идиот!

— Ка-а-а-тя! — завыл под толстой тканью Анри.

Саша рывком поставил вампира на ноги и толкнул к двери:

— Ли позаботится о Кате…

— Еще как позабочусь, — сузила глаза Ли.

Еще кто и о ком позаботится.

— Ли, пусти, — взмолилась я. — Ли… пусти… не хочу тебя ранить.

— Силенок мало меня ранить... Прости…

Она двигалась стремительно. Я даже понять не успела, как Ли оказалась рядом. Лишь почувствовала касание к шее, легкое, почти играющее, и осела на руки подруге.

Очнулась я в затемненной комнате.

Мягко светил стоявший на тумбочке светильник в виде какого-то экзотического цветка, а на расстоянии вытянутой руки сидела, удобно устроившись и укутавшись в плед, Ли, углубившаяся в чтение какой-то книги.

Забавно. Я уже невесть сколько в этом замке, а только теперь могу ее нормально рассмотреть. А ведь она похорошела со дня нашей последней встречи. Темный загар очень шел ее распущенным по плечам огненно-рыжим волосам, и лицо вовсе не портила россыпь светло-коричневых веснушек.

Но дело было даже не в этом — Ли, казалось, светилась изнутри от счастья, и я невольно залюбовалась своей Тигровой Лилией, вовсе не желая нарушать вязкую приятную идиллию.

Только вот свербит в боку… и руки связаны за спиной. Связаны?

— Ли, ты что? — зашипела я.

Ли отложила книгу, поднялась с кресла и подошла ко мне:

— Я что? — спросила она. — Это ты хотела из окна выпрыгнуть, не я.

— Голова раскалывается, — прошептала я, отказываясь вспоминать то несчастное утро... Что это было, ради Бога?

— Естественно, раскалывается.

Сначала карнизом по лбу, потом еще раз — створкой. Дорогая, ты до окна не добежала, а все равно живой осталась чудом. И все же, что случилось?

Чтобы я сама знала, что случилось. Я как бисер четок перебирала события того утра и, наконец, нашла нужное.

— Письмо, — вспомнила я… — Да… какое-то письмо на туалетном столике. А там…

Я сглотнула, вспомнив написанные на листке бумаги слова. Меня пытались убить? Осознание приходило медленно, будто продираясь через загустевший воздух, в душу закрадывался темный ужас.

Почему меня хотели убить? Я никогда и никому не причинила зла. Так за что?

Дверь вдруг распахнулась, и вошел серьезный Саша, а за ним какой-то странный низкий, округлый господин в обвисших рейтузах, сером, поношенном свитере и с толстыми, смешными очками.

— Ну-с, — усмехнулся господин, показывая гнилые зубки. — Где наш пациент?

Я дернулась в веревках, чувствуя неладное. И не зря.