Меж молотом и наковальней

В голосе Маши промелькнула незнакомая мне доселе нотка беспокойства, и сонливость мгновенно отхлынула:

– Насколько дорого?

– Совсем дорого.

Я лишь поморщилась, а Маша продолжала:

– Зарабатывать и общаться с клиентами можем лишь мы с тобой. А заказов для меня в последнее время почти не было... Люди из-за кризиса не очень-то хотят покупать опаленное драконьим пламенем оружие. А продавать его дешевле...

– ...тебе не позволяет гордость, – закончила я за подругу.

– А тебе бы позволила? – Взгляд Маши вновь полыхнул золотом, выдавая ее правдивую, огненную сущность.

Я отвернулась, невольно вспомнив, как выглядят ее глаза в другой ипостаси – живой огонь, дотла сжигающий душу. Красивое зрелище, при полном желании не забудешь. Один раз в глазки посмотришь, и все, пропал… потому, собственно, рыцари, пытающиеся убить дракона, и уходили ни с чем. А потом угрюмо отмалчивались. Ну и как тут оправдаешься, если без памяти влюбился в такую махину? Ослом со Шрэка они почему-то быть не хотели.

Свою вторую сущность Дракон же им не показывала.

Может, и зря. Оттого одна до сих пор и оставалась… ну еще и потому что подпускала к себе кого-то она крайне редко. Как, впрочем, и я.

– Что нужно сделать? – я перестала сопротивляться, потянувшись за висевшим на спинке кровати пеньюаром.

Маша подала мне несколько листов бумаги, потом осторожно закрыла ноутбук, без слов встала и направилась к двери. Когда я увидела список…

– Маша, ты с ума сошла!

Дракон остановилась в дверях.

– Тогда сама скажи Пу, что на конфеты денег нет и больше не будет.

..

Дверь тихонько скрипнула, закрываясь, я представила себе вдруг острые зубки Гремлина и сдалась. Впрочем, сдалась не только поэтому… не хотела, чтобы в выразительных глазах симпатичного зверька появилась грусть. Так что, если надо поработать, я поработаю. Правда, в ближайшее время мне будет не до шабашей, но как-нибудь переживу.

Я раздраженно бросила листки на тумбочку и завязала пояс пеньюара. Спать больше не хотелось.

Тот, кто принес еду, явно был в курсе нашего разговора с Машей: на тумбочке я нашла чашку черного кофе и пару ароматных круассанов.

Рядом краснело сердечко написанной корявенькими, крупными буквами записки: «С добрым утром, ведьмочка! Удачной тебе работы!» Да, Пу белая и пушистая только с виду. О конфетах своих, небось, беспокоится, оттого и тревожить меня не будет, но и подгонять не постесняется. Впрочем, подгонять меня не придется. Уж работать я люблю и умею.