Меж молотом и наковальней

Светлые обои с едва заметным рисунком роз, ковер на полу, на стене — картина. Ли и Саша… в старинной одежде, со странными прическами, но столь же молодые и столь же счастливые.

После конской дозы валерьянки мне стало заметно лучше. И почти все равно. Подумаешь, из окошка сигала, какие там порчи? У кого не бывает? У всех бывает. Но не у всех проходит, а у меня вот прошло… значит, не все потеряно и в дурку меня, наверное, еще не повезут.

— Это точно была валерьянка? — усмехнулся Саша.

Я только сейчас заметила, что он нагнулся над креслом, в котором я так удобно устроилась, и внимательно рассматривает мое лицо.

— Уйди, — мирно сказала я. — Солнышко загораживаешь.

Солнышко красивое. Желтенькое. И в комнате все желтенькое… и занавески желтенькие, и покрывало на кровати, и стол — медового, густого оттенка. И волосы Ли в солнечном свете кажутся желтыми… Только чего она хмуриться? Захотелось вдруг протянуть руку, разгладить морщинку на ее лбу, но так же было лень… хотя, была ли тут Ли? Вроде была, а теперь, вроде, уже и нет.

— Катюш… — позвал Саша. — Ты меня слышишь?

— А надо тебя слышать? — лениво ответила я.

Назойливый какой. Пошел бы, погулял, что ли? А то стоит тут, свет загораживает, требует чего-то… покой мой нарушает.

— Ты, солнце, собирайся, домой поедешь, — сказал Сашка, стягивая с моих колен теплый плед.

— А мне и тут, знаешь ли, хорошо, — ответила я, всеми силами пытаясь спасти ускользающее тепло.

— Катюш, надо домой, — настаивает, сволочь.

— Я ночи подожду. И Анри.

— Нельзя ночи… Надо сейчас.

Странно, но даже через ватное валеньянкино безразличие я почувствовала острый укол обиды.

— Уж не выставляешь ли ты меня, родненький? — спросила я, сама удивившись прорезавшимся в голосе сарказме и обиды. Не, ну что я такого сделала? Это нечестно!

— Уф, — вздохнул Саша. — Женщины. Ты сама еще вчера хотела домой, а теперь упрямишься… так вот… твоя милая дракон мне выбора не оставила.

— Машка? — удивилась и сразу расслабилась я. Не, ну честное слово, нашел чего опасаться! Маши! — А ты плюнь. Машка всегда преувеличивает. Так что отдай плед и иди себе, солнце загораживаешь.

— Видишь ли, я не могу плюнуть на прямой приказ инквизитора немедленно привести домой его подопечную.

Ишь ты, как официально. Аж конторой запахло… но я ж не зря столько лет с Машкой живу.