Меж молотом и наковальней

И в самом деле ты ведьма.

Ведьма. Ишь ты, первая же клиентка увидела, а Игорь так и не разглядел. Все ж мы, бабы, прозорливее будем.

— Не будет тебе женского счастья, — ответила я, посмотрев на карты. Конечно, могла соврать. Могла бы наплести в три короба, но врать мы не приучены. А, может, и зря. — После третьего аборта детей у тебя не будет никогда. А за детей тех ты будешь до конца жизни расплачиваться, — я перевернула еще одну карту. — Даже больше, чем за панель. Ведь последний ребенок был не от клиента.

Женщина заметно побледнела.

— Тебе был дан шанс выкарабкаться из этого болота. Тот мужчина был готов на все...

— Он знал.

— Любой когда-нибудь узнает.

— Он бы меня возненавидел. Рано или поздно. А я могу все пережить... но не его ненависть.

— Пусть будет так, — ответила я. — Знаешь... теперь поздно что-то менять или искать счастья. Тем более, тебе осталось не так уж и много. Наркотики проели тебе нутро, а лечиться ты не хочешь... не видишь в этом смысла, не так ли?

Она отвернулась.

— Ты уже не можешь исправить, но пока еще можешь закончить жизнь достойно.

Нет, я честно не люблю читать нотаций... но карты врать не давали. Разговорились, чтоб их, почувствовали сложную судьбу. И меня несло на волнах этой судьбы, потому и учила я эту "девочку", потому как старше она меня, а все равно — потерявшаяся во взрослой жизни девочка.

Мне все же, наверное, везло. Ей вот — нет.

— Ни черта ты не знаешь! — вскочила вдруг она. — Слышишь! Чистенькая, довольная собой девочка! И выросла ты, небось, с родителями, в теплице!

— Может и так, — я собрала карты.

"Клиентка" намеревалась возразить, но Натали, будто почувствовав, показалась в "салоне". Хоть в чем-то она полезна: при ней моя дамочка скандалить не решилась. Она встала, сунула в руки Натали купюру и направилась к дверям.

Я стянула с лица вуаль и слабеющим голосом попросила:

— Дай мне пять минут. Только пять минут.

И думала, что меня не поймут. Ну... эти люди, они кроме денег ничего не видят, а я только что честно профукала постоянную, обиженную жизнью, клиентку из которой могла тянуть и тянуть.

— Ты не бог, — неожиданно тепло сказала Натали. — Ты не можешь помочь всем. Неужели ты сама этого не понимаешь?

Я понимала. Еще как понимала. Но меня все равно била дрожь и невесть откуда взявшееся чувство вины. Да и если первая клиентка мне попалась такая, то хорошей жизни в салоне не видать. Такой уж закон подлости...