Легенда о двойниках

Как он великолепен!

Вихрем заметавшись по комнате, Кристэль красиво сколола волосы заколкой, накинула на ночную рубашку длинный кружевной халат, грациозно раздвинула шторы и открыла окно.

Несколько секунд они молчали. Они бы молчали и дольше, так как Аарон явно не мог найти слов, и вообще, вряд ли отдавал себе отчет в происходящем.

Первой молчать надоело Кристэль.

- Привет, - сказала она и чуть наклонилась над окном, заставляя волосы рассыпаться, а кулон, висящий на шее на цепочке, выскочить из-под ночной сорочки.

– Аарон? Я не ошиблась?

Парень молчал.

Кристэль кокетливо вздернула носик.

- Что может хотеть джентльмен от леди в столь поздний час, самым непристойным образом разбудивший ее посреди ночи, пришедший без приглашения, и явно с не очень благородными намерениями, еще и забросавший ее окна камнями?

- Я всего лишь хотел увидеть вас… - тихо вымолвил Аарон. – Мне уже начало казаться, что у лавки меня просто посетило видение, греза, мечта, мираж…

- Я здесь. Я настоящая, - Кристэль весьма польстил этот комплимент.

– И я придерживаюсь довольно свободных взглядов, поэтому могу спуститься к тебе.

Парень не успел ничего ей ответить, Кристэль набросила на плечи шаль, сбежала вниз по лестнице и вышла из дома на парадное крыльцо.

- И вот я рядом.

Аарон сделал шаг вперед, разглядывая ее лицо.

- Пройдемся? – Кристэль ухватилась под руку юноши и увлекла его за собой, приглашая прогуляться вдоль улицы.

Они говорили обо всем на свете. Все, что только угодно, лишь бы не касаться их самих.

Кристэль было неинтересно, что представляла собой жизнь этого парня. Она уже окончательно решила его обратить. А если у тебя впереди вечность – прошлое не имеет значения. Почти.

Они говорили о лесах, окружающих Каррен-Хилз, о его жителях, о музыке, театре, балете, истории, искусстве в целом. Они говорили о политике, деньгах, королях, войнах и перемириях.

И чем больше Кристэль узнавала Аарона, тем больше ей открывалась истина: он не был Адрианом. Сходство ограничивалось только абсолютно одинаковой внешностью, внутренние же миры Аарона и Адриана…

Между ними была пропасть, на одной стороне которой царствовал лед, а на другой полыхало пламя.

Аарон не мог заменить ей его. Он был лишь картинкой, искусно сделанной декорацией, и от этого ей становилось горько. Очень горько. Разные жесты, мимика, походка, тембр голоса, плавность речи, ее обороты…

Лед и пламя.

Кристэль продолжала идти рядом с Аароном, но погружена была полностью в свои мысли.

Это не Адриан.