Легенда о двойниках

Тем не менее, она тепло улыбнулась ему, а Адриан улыбнулся в ответ.

Селеста, сияя, вернулась на стульчик.

- Что ты мне привез? – спросила она, хитро прищурившись.

Адриан потянулся рукой к карману и извлек из него драгоценную рубиновую розу, выполненную в форме заколки, на которой поблескивали бриллиантовые капли росы.

- Ах, какая прелесть! Доминика, смотри! Какая красота!

Доминика скосила глаза на Селесту, так как не могла повернуть голову из-за служанок, колдовавших над ее прической.

- Правда, прелесть… а что ты мне привез?

- А у тебя слишком важный день, чтобы я ограничился заколкой.

Твой подарок ты получишь позже, когда тебя представят в свете. Это ведь твой первый бал.

- А ты помнишь свой первый бал, сынок? – в комнату, позванивая браслетами, вошла мать.

- Помню, - ответил Адриан, любуясь роскошными волосами Венеции, в которых не было еще ни одной седой волосинки. – Только для мужчин это событие не так важно, как для женщин.

- Это верно, - улыбнулась Венеция. – Я надеюсь, этот день запомнится Доминике надолго.

- Ты звала меня, мама?

- Да, звала. Хотел увидеть своего старшего любимого сына. Ты целыми днями пропадаешь на стройке этого нового города. Чем он тебя так привлек?

- О, это мой маленький секрет. Ты непременно узнаешь его, но чуть позже, и более торжественно, чем сейчас.

- Это все император? Он что-то задумал? – улыбнулась Венеция.

Адриан покачал головой, намертво отказавшись развивать эту тему.

- Ну, хорошо, - вздохнула мама. – Я хотела тебе кое-что отдать.

Она прошелестела юбками в смежную комнату, поманив Адриана за собой пальцем.

Окна в комнате были распахнуты настежь, легкие занавески раздувал ветер, а подоконник был усыпан розовыми лепестками.

Венеция сняла с полки маленькую малахитовую шкатулку и протянула ее сыну.

Адриан открыл коробочку. Внутри, на мягкой бархатной подушечке, покоилось серебряное кольцо с большим сапфиром, окруженным мелкими бриллиантами, оттенявшими его природную синеву.

Лицо Адриана омрачилось.

- Значит, отец не передумал?

Венеция приподняла подбородок сына, привстала на цыпочки, чтобы глаза были на уровне – в свои семнадцать лет он уже давно перегнал ее ростом – и сказала:

- Мне не удалось его переубедить.

Он хочет, чтобы на этом балу ты объявил свою невесту. Он считает это великолепной возможностью, двойной радостью.

- Мне все равно, - Адриан пожал плечами. – Если отец хочет, я это сделаю. А Кассиан? Его он не собирается женить?

Венеция поджала губы.