Огненный Зверь

И…

«Вот сейчас следует заткнуться», — посоветовал Зверь, но меня уже несло, и ничего, кроме прямого удара в голову, не могло меня остановить.

— …И я не думаю, что вы говорите мне хотя бы десятую часть всей правды. И возитесь вы со мной не только ради информации про Зверя. По крайней мере, не только ради нее.

Возможно, Кирилл был прав, и Золотаревский был действительно бескорыстным, но почему-то в этот момент мне так не казалось. Этот человек сколотил огромное состояние и создал свою «империю» не из пустого места, он был очень умен и умел управлять людьми, причем делать это ненавязчиво, так, чтобы они думали, что это они сами захотели поступить так, а не иначе.

В этот момент у меня словно открылись глаза. Я видела всю сложившуюся ситуацию куда более отчетливо, чем раньше, и гораздо дальше, чем еще час назад.

Золотаревский молчал и выжидающе смотрел на меня, пока в моей голове крутились шарниры, мне казалось, я прямо-таки слышала, как скрипели шестеренки в моем мозгу.

— Вы показали мне не все свое видение! — ахнула я, этот вывод появился в голове неожиданно даже для меня, но вдруг показался единственно верным.

Зверь хмыкнул, но не нашел возражений, молча соглашаясь со мной.

На губах Владимира Петровича появилась улыбка, но она показалась мне натянутой.

— И почему ты так решила?

— Ваш приступ был гораздо дольше, чем то, что вы мне показали.

— Но ведь ты не знаешь, как происходит процесс, возможно, я долго настраиваюсь.

Он выкручивался, я я готова была поклясться, что сейчас лгал.

— Я. Так. Не. Думаю, — отчеканивая каждое слово, ответила я.

— Должен признать, ты более проницательна, чем я надеялся, — сказал Золотаревский.

Я гадала, что последует за этим признанием. Мешок на голову — и в реку? Что было в его видении, о котором он мне не сказал? А вдруг из моей речи Владимир Петрович решил, что мне известно больше, чем на самом деле, и посчитает, что от меня пора избавиться?

«Что-то ты загнула, — высказался Зверь. — Во-первых, пока я в тебе, убить тебя будет проблематично, а во-вторых, я, конечно, не сомневаюсь в его расчетливости, но в жестокости и коварстве его точно не подозреваю».

Что ж, Зверю я была склонна поверить. Уж ему, находившемуся во мне же, смысла лгать мне не было.

Золотаревский выдержал долгую паузу, прежде чем снова заговорить.

— Признаюсь, ты меня удивила, — медленно сказал он, и во мне зародилось подозрение, что старик тщательно взвешивает каждое слово, чтобы увести меня в сторону от верных выводов.