Огненный Зверь

Еще бы, он не любил черный кофе, но, видимо, решил, что сегодня ему потребуется доза покрепче.

— И когда ты спал в последний раз? — Женское любопытство, не более чем простое женское любопытство...

Кирилл прищурился и задумался на несколько секунд.

— Во вторник, — припомнил он.

С учетом того, что сегодня было утро пятницы, похоже, дела в Яслях обстояли не лучшим образом.

— Да ты мазохист, — высказала я свое мнение. Не пробовала, но, возможно, с помощью Зверя я бы и смогла не спать целую неделю, но если вспомнить себя без Зверя, то на месте Кирилла уже рухнула бы, как подкошенная, и впала в кому.

Чувствуя, что во мне начинают шевелиться чувства, которые обещала душить в себе при первом же проявлении, я поспешила сменить тему:

— Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались. Потрясающее впечатление…

Осеклась. Кирилл смотрел на меня с удивлением, и я не могла понять, чем оно вызвано. Он ведь знал, что Зверь стимулирует мое тело, знал, что давно не испытываю физической усталости.

— Что? — не желая гадать, спросила прямо.

— А ты не заметила?

Я задумалась, перебрала в уме все, что сказала. Я сказала: «Погода хорошая. Мы сегодня со Зверем оставили машину и пробежались». Да, именно так — дословно.

— И? — не понимала я.

— Ты стала говорить «мы».

Я несколько раз моргнула, прежде чем осознать его слова. А ведь он прав, не замечала.

«Зверь, и давно я перешла на множественное число?» — с ужасом спросила я.

«Ну-у-у, — протянул мой невидимый друг, — не так чтобы давно.

— Ах ты черт! — выругалась я.

Не то чтобы я что-то имела против Зверя, должна признать, мы с ним неплохо уживались. Мы много разговаривали… Я прикусила губу — даже мысленно я говорила не о себе и Звере, а говорила о «нас»!

— Это плохо? — поморщилась.

— Наоборот. — Кирилл допил кофе и встал, чтобы поставить чашку на стол. — Я же говорил: месяц-два до полного владения Зверем. То, что ты уже не воспринимаешь его как нечто чужое и инородное — часть процесса.

«Да сам ты инородный!» — обиделся Зверь.

Кирилл поставил чашку на стол.

На столе сидела я.

Осознав, что он оказался, сам того не желая, в тридцати сантиметрах от меня, Кирилл поднял глаза, будто ища что-то в моих.

Я перестала дышать. Он был слишком близко.

Мой самоконтроль трещал по швам, вымученный, выплаканный самоконтроль, который бережно взращивала в себе несколько недель.

Я смотрела на его губы.