Огненный Зверь

«Старик» снова, как и вчера, сидел за столом из красного дерева.

Я вошла, закрыв за собой дверь.

Золотаревский упорно напоминал мне старого преподавателя университета, профессора. Вот сейчас я почувствовала себя студенткой-первокурсницей, которую вызвали на ковер к декану.

— Я тобой горжусь, — начал он без предисловий, указав мне на кресло, в котором я вчера сидела. Я удивленно вскинула брови. Гордится? Чем? Тем, что я вела себя как несдержанная идиотка?

Молча села в кресло, удивленно глядя на него.

— Конечно, горжусь, — ответил он на мой невысказанный вопрос.

— Я же видел твою реакцию на слова Антона. И я знаю, что человек, в котором поселяется Огненный Зверь, совершенно себя не контролирует первое время. Я ожидал чего угодно: что ты устроишь скандал, начнешь бить посуду, крушить мебель или, в конце концов, встанешь и уйдешь. — Я покраснела от того, насколько близка была к всему тому, что он только что перечислил. — Но ты осталась, даже голос не повысила. Прекратила ссору, не дав ей начаться. А теперь расскажешь, как тебе это удалось? Возможно, впредь, тебе придется прибегать к этому способу.

Я вспомнила Кирилла. Ведь остановилась я только благодаря ему. Мне снова захотелось его поблагодарить. Владимир Петрович горд за меня, подумать только, и он понятия не имеет, что я на самом деле безвольная и слабая, а мое поведение не превратилось из приличного в разрушительное только благодаря его сыну.

Еще подумала о том, как Кирилл любил старика. И тогда поняла. Он помог мне, чтобы я не расстроила Золотаревского.

Стало капельку грустно, но я попыталась отбросить от себя эти мысли. Мне ведь тоже почему-то очень не хотелось разочаровать этого человека.

— Не думаю, что мне удастся снова воспользовался таким способом самоконтроля, — призналась я. — Хотя мне бы очень этого хотелось, — и это была чистая правда.

Наверное, Владимир Петрович что-то заметил в моем печальном взгляде и хмыкнул, но комментировать не стал.

— Как тебе наш коллектив? — спросил он.

Как? Вопрос очень ёмкий, и от меня определенно не ждали односложного ответа.

Как — хорошо. Или как — плохо. Или еще лучше: как — никак. Я вздохнула под пристальным взглядом Золотаревского, силясь подобрать нужные слова для развернутого ответа.

— Андрей очень милый, — выдала я самый вежливый вариант, при этом улыбнувшись. Да уж, этот здоровяк меня позабавил.

Владимир Петрович снова хмыкнул, затем поставил локоть на стол и подпер рукой подбородок.

— Андрей всегда нравится женщинам.

Я пожала плечами.