Лунный Мадрид

Неожиданно для себя, Виктор уснул, как младенец. Девушка глубоко вздохнула. Теперь ее помыслы обратились к тумбе. Диана мягко встала с ложа и присела на корточки у шкафчика. Отчетливо почувствовав тревогу, она осторожно открыла резную дверцу.

Там внутри, во тьме, под кипой книг, лежала девяносто шести листовая черная тетрадь в клеточку. Диана протянула правую руку. Ее пальцы озарились призрачным светом, который осветил внутренности тумбочки. Мрак, окутывающий тетрадь, вздулся, шипя. Стало еще ярче и тьма растворилась в сиянии.

Девушка бережно взяла тетрадь в руки и села на кровать. Она открыла первую страницу. На странице черными чернилами было написано большими буквами только одно слово - temerator.

- Осквернитель? – перевела Диана с латыни.

Она перевернула страницу. Там были описаны пути и скорость распространения бактерии «Осквернитель». Инкубационный период – всего два часа. Стопроцентная летальность. У человечества не было ни шанса.

Диана углубилась в чтение. Для нее не существовало языкового барьера.

Дева захлопнула тетрадь и обернулась. Виктор мирно спал.

- Безумец, что же ты хочешь сделать? – прошептала она и посмотрела на свою правую ладонь. Ее пальцы засверкали. – Я не могу позволить тебе воплотить то, что ты задумал.

Ей нужен всего один удар в его затылок, и она намеревалась его сделать. Она уже занесла сияющую руку над головой Виктора.

Но его аура уже не была больше черной. Она была серой. Да, смесь тьмы и света... ее, лунного, света. В ней проснулась божественная суть. Она поняла, что убить вот так человека, который может измениться в лучшую сторону, не в ее силах. О чем же думали Парки, когда плели нить его судьбы? Почему именно он?

У нее не было ответа на этот вопрос. Единственное, что она знала наверняка – он может изменить все. Такова его судьба. Пусть Марсик решает – жить ли ему или нет.

Рука Дианы перестала светиться. Она положила злополучную тетрадь обратно. А потом она посмотрела на него. Она пощадила его из-за сострадания. Но пощадит ли он других, руководствуясь все тем же состраданием? Она не знала.

Дева присела на край кровати. Ее рука потянулась к его голове. На миг рука замерла в нерешительности. Это был миг сомнений, но она все же коснулась его головы.

- Сладких снов, безумный гений, - тихо произнесла она и погладила Виктора по голове...