Стальные сети

Они выглядели уже не милыми курганчиками, дарящими желанную тень, а дикими и суровыми великанами, высматривающими жертву. Позже холмы сменились зубастыми громадинами гор, чьи высокие пики покрывали синие шапки снега.

После того, как дорога повернула, начался лес. Он тянулся вдоль гор, дубовый и хвойный, но больше – хвойный. Вместо знакомого с детства папоротника в этих краях поднимался вереск, и он был удивительно красив, покрывая землю лиловыми переливами.

Первую ночь ночевали в гостинице, на постоялом дворе – там Вильму донимали клопы.

Она к такому соседству не привыкла и потому снова спала из рук вон плохо. Но первая ночь пути показалась воистину раем по сравнению со второй, которую пришлось провести прямо в лесу. Вильме было велено заночевать в карете. Мужчины же разбили палатки и выставили часовых.

Заснула Вильма сразу, но вскоре её разбудил долгий, протяжный, тоскливо-равнодушный вой.

«Волки», – с ужасом поняла она.

От этого звука леденела кровь. Ничего тоскливее и ужаснее она раньше не слышала.

Ночь была долгой, а волки выли и выли…

Проснувшись утром, Вильма с удивлением подумала, что, когда её кусали клопы, уснуть казалось невозможным, а волчий вой в итоге усыпил.

Утро ознаменовалось за три дня уже почти ставшими привычными звуками: криками ругательствами, стуком колёс и путешествие продолжилось.

Сегодня они переходили Чёрное болото. Воздух сделался сырым и липким. Дорога сузилась настолько, что по ней не пройти рядом и четырём всадникам.

Деревья здесь наполовину тонули в воде. С их разросшихся стволов клочьями свисал мох и наросты грибов. То здесь, то там, как злые, распахнувшиеся глаза бездны проглядывали проплешины чёрной воды, а в них плавали необычайно красивые цветы – Вильма таких никогда прежде не видела. Словно Бездна пыталась заманить путника, заставив добровольно шагнуть во Врата Трясины.

Пронзительно кричали болотные птицы.

Иногда попадались выглядевшие как нищенские сараи, жалкие домишки на сваях.

Они останавливались в них затем, чтобы поесть самим и покормить коней.

– Всадники! – донесся внезапно крик и колеса кареты, заскрипев, перестали вращаться.

Вильма поспешила выглянуть в окно, но тут же услышала окрик Хаймэ:

– И носа не высовывайте из кареты!

– Что происходит?

Её голос растворился в лошадином топоте, ржании и мужских криках.

– Сколько их? – донесся до Вильмы резкий, как удар хлыста, голос Рида.