Стальные сети

Не сразу Вильма поняла, что, в отличие от неё, принц не выглядит воодушевлённым.

– Вы не в духе, ваше высочество? Что вас огорчает?

– Взгляните туда, сударыня.

– Куда? – не сразу поняла Вильма.

– На пустынные нивы.

–А что с ними не так?

– Вороньё.

– И?.. В чем дело, не понимаю. Это обычная стая птиц.

– Жаль вас разочаровывать, но «обычная стая птиц» кружит прямиком над виселицей, что стоит чуть дальше, у перекрёстка. И полагаю, не пустует. Трупы привлекает птиц.

– Виселицы? Никогда не видела их. Мой отец никогда никого не вешал.

– Да, я в курсе, что он предпочитает другие способы наказания.

Вильма сделала вид, что не заметила прохладу в голосе принца.

– Это виселицы заставляют вас грустить, ваше высочество? Конечно, печально, но ведь на виселицах вешают преступников?

– Или тех, кого объявляют таковыми. Чаще всего это простонародье, укравшее корочку хлеба или крестьянин, осмелившийся вытащить фазана из силков своего господина. Наши законы несовершенны и виселицы никогда не пустуют, увы.

– Если законы вам не по душе, почему не изменить их? Прикажите вашим министрам, пусть сделают их более милосердными.

Или просто подпишите указ о помиловании. Ведь вы почти король!

Принц Амадей взглянул на Вильму с весёлым недоумением:

– Вы сейчас говорите серьёзно, сударыня? Какое милое представление о мире. Хотя, чему тут удивляться? Вы ведь ещё почти дитя. С вами сложно не попасть впросак. Порой вы кажетесь умудрённой опытом, а порой, как сейчас…

– Глупой?..

– Наивной. Неопытной. Увы, нет, я могу отменить чью-то казнь росчерком пера при желании, но о скольких казнях в моём королевстве я не имеют ни малейшего понятия? Вельможи чинят закон на своих землях по своему усмотрению, иногда творя произвол…

– Возможно, что я действительно наивна, но человеческий фактор не отменит и самый совершенный свод законов.

– Возможно, вы правы. Не будем о политике. Вам ведь наверняка скучно?

– Вовсе нет, – соврала Вильма.

Между тем они спустились к реке, через которую был переброшен горбатый каменный мост.

На переправе королевские стражники взимали с проезжих плату. Народ толпился. Сборщик мостовой пошлины не спеша собирал подати, явно получая удовольствия от процесса, не упуская возможности почувствовать над другими людьми хоть маленькую, но власть.

– Дорогу его высочеству, принцу Амадею Вайтхорнскому! – протрубили в трубы.

Люди поспешно старались отодвинуться, освободив путь королевскому отряду. Все знали, что знатные особы не терпят проволочек.