Стальные сети

– Я спрашиваю, юная леди: где ты была?

Вильма выпрямилась во весь свой рост, не слишком, признаться, внушительный. Пусть Констанс грозна, но и она – не котёнок. И вообще, госпожа здесь именно она!

– Я всё ещё жду ответа, – Констанс уперев руки в бока, грозно взирая на девушку.

– Ты забываешься, женщина! В этом замке хозяйка я, и я не обязана держать ответ перед служанкой. Ой!.. – визгнула Вильма, когда одна тяжёлая длань развернула её на месте, а вторая увесисто приложила по её лилейному заду. – Да как ты смеешь?!

Констанс смела.

Ещё пару раз.

Было больно, обидно, возмутительно. Но больше – больно.

– Поговори мне ещё, госпожа! Ну-ты, фру-ты – вы только поглядите на неё! Прямо оскорбленная королевишна, не меньше. Но я-то тебя знаю, как облупленную. Быстро отвечай, где, с кем и куда таскалась? Иначе ещё всыплю.

– Я этого терпеть не стану! Ой!.. Да прекрати ты уже!

– Говори! Или мне лучше твоему папеньки доложить о том, что ты тут вытворяешь?

– Да что я сделала-то?.. – уже жалобно хлюпнула носом Вильма.

Тактика «бедная я несчастная» с Констанс всегда действовала лучше тактики «я здесь главная».

– Вот отцу сама и объяснишь, чего сделала, а чего – нет. То я тебя с конюхом застану, то с пажом-чашником. Того и гляди, в подоле принесёшь, а я за недогляд отвечай?!

– Что ты несёшь? Какой конюх?! Какой чашник?

– «Какой конюх»? «Какой чашник»? Конюх тот, смазливый, которого недавно в замок взяли. А чашник – тьфу! – там и смотреть-то не на что! А это я ещё про твои шашни с красавцем-рыцарем не вспоминаю… ладно, рыцарь был ничего, признаю, дело молодое.

Но мне неприятности не нужны! Так себе на носу и заруби. Будет так продолжаться, опять всыплю, да так, что света не взвидишь. Не только по филейной гузке пройдусь, но и по наглым щёчкам. Все твои кудри колдовские повырываю. Поняла?

– Ты не посмеешь…

– Поняла? – возвысила голос Констанс.

И Вильма сдалась:

– Поняла.

– С кем гуляла?

– С лошадью.

– И где же ты это со своей лошадью бродила?

– На руинах Розового Замка.

– Опять – Розовый Замок? Да для тебя там – что? Мёдом намазано?.. Или чем другим, на которое назойливые мухи слетаются? Знаешь, ты меня выведешь. Ты меня выведешь из себя, чертовка! Терпение моё большое, но не беспредельное. Выросла девица целая, а ума, что у дитя малого, один гонор только – тьфу! Так, вот что скажу: ещё раз узнаю, что ты снова в замок этот таскалась, за вихры при всех отвалтузю, да так, что света не взвидишь.

– Да поняла я уже! Поняла.