Последний демиург

– Капитан нежно коснулся её щеки и заорал: − Приготовиться к швартовке!

ГЛАВА 5

Казалось, будто замок растёт из скалы − так гармонично вписал его зодчий в окружающий пейзаж. Цитадель выглядела неприступной. Да и была такой: массивные стены, узкие окна-бойницы, смотровые башни, увенчанные зубцами, укреплённый барбакан над воротами. Высокий утёс сводил на нет возможность атаки с моря. Да... Тот, кто строил бастион, думал о безопасности, а не о красоте, но взгляд так и лип к грандиозному монстру из серого камня.

Вереск ахнула.

− Впечатляет? − спросил князь, и она кивнула. − Это Приют Рассвета, наше родовое гнездо. Его выстроили по приказу моего пращура, почти пять сотен лет назад, так что замок повидал немало. Выдержал с полдюжины штурмов, не меньше, а однажды держал осаду целый год. Надёжней стен во всём мире не сыщешь, уж поверьте. А теперь держитесь крепче: нас ждёт нелёгкий подъём. − Он тронул коня, и могучий гнедой жеребец двинулся вперёд лёгкой рысью.

Вереск промолчала. Ей было не по себе. Ладимир усадил её в седло перед собой, несмотря на все протесты. Она могла бы ехать одна, или подождать у пристани, пока пришлют экипаж. Но князь отверг эти варианты. А когда Вереск вознамерилась проделать весь путь пешком, капитан, без лишних уговоров, сгрёб её в охапку, и, спустя секунду, она оказалась на лошади. И теперь здоровенный толстоногий коняга, которого Ладимир выбрал в пристанских конюшнях, нёс их по опасной горной дороге.

Но Вереск не пугали ни отвесные скалы, ни крутой подъём, ни огромные волны, что с грохотом разбивались об утёс далеко внизу. Даже мрачные мысли о собственной участи ушли куда-то на второй план. Всё, что тревожило сейчас − крепкое мужское тело, к которому она была вынуждена прижиматься. Широкая грудь Ладимира казалась твёрдой и горячей, словно прибрежные валуны, раскалённые полуденным солнцем. Его сердце стучало громко, чётко и ровно, как метроном.

Спокойный, как скала во время бури.

Похоже, князь считал ситуацию вполне уместной и не придавал сложившимся обстоятельствам никакого значения. Вереск же сгорала со стыда. Она кусала губы, старалась дышать как можно тише и реже, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Происходящее смущало её донельзя. Подобная близость выглядела какой-то слишком интимной и неправильной. Да, князь спас её, но...