Песня рун. Эхо древнего мира – II

Выслушав гостей, Онгшальд, огладил бороду, стряхнув случайные крошки, и, чуть откинувшись назад, проговорил:

– Эк интересно выходит! А отчего же это Айулан решили направить тебя именно сюда, к нам…? Посулив прежде защиту и помощь при том! А хотя, это вполне в их духе – отправить всадника на край мира решать загадки, неясные никому – ни тем, кто наверху, ни тем, кто на земле! – и он густо, басовито рассмеялся, следом Айенга тоже едва слышно прыснула, Йэстен же чуть нахмурился, возразив:

– Но ведь меня никто не отправлял! Я сам решил.

Я услышал пение, услышал… непонятную музыку. И видел ваш край, Ак-Каран! Снег и горы, и идущего вниз с горы, и людей Горскун, и…

– Да я не гоню тебя, и не оспариваю решение ведущего тебя хозяина южных гроз, юноша, – отсмеявшись, серьезно произнес Онгшальд. – И того, что ты сам выбрал путь, тоже не умаляю. А говорю лишь о том, что ох и занятно Тучегонитель Юга решил – отправить всадника туда, где он сам не властен будет помочь, ежели что, сразу после обещанной защиты…

– Ак-Каран не во власти Айулан? – уточнил Скай, опередив своего всадника.

– Верно понимаешь. У людей Горскун свои боги, – отозвалась Айенга. Йэстену показалось, что волчица как-то хитро ухмыльнулась, но спросить у нее ничего не успел – она поднялась, потянулась со вкусом, зевнула и вышла из дома.

Дверь следом хлопнула, словно была привязана на упругом ремешке.

– Но раз тебя что-то привело именно к нам, – продолжил Онгшальд, когда Айенга вышла. – То, думаю, будет неучтиво отсылать вас к Людям Звериных Семей, по крайней мере вот так сразу после прибытия.

– Людям Звериных Семей? – переспросил Йэстен. – А кто это? И что за песня слышалась мне, а потом вдруг провала, как не было ее? И почему… Почему она снова…

– Всему свое время, всадник, – решительным жестом оборвал его Онгшальд.

 – А сегодня вы отдыхаете. Путь был труден, а дорога – сложна. Сложнее, чем вы ожидали. Спи сегодня как мой гость, наберись сил. Разгадкам – хотя бы некоторым – придет время завтра.

И быстрым кивком указал на ложе близ очага. После поднялся на ноги, взял посох, прислоненный до той поры к стене, и вышел вслед за Айенгой.