Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

Из двенадцати островов цепи Арцевита осталось нетронутыми всего семь.

За три столетия обломки былого Дворца успели погрязнуть в зелени.

Тогда он и подумать не мог, что вернется сюда с новой целью.

— Теперь это — ваш новый дом, — сказал Бальзамо, охватывая взглядом раскинутые земли, — Ведьмы ни за что не сунутся сюда. Раньше это место было для них священным, теперь — проклятым.

Зар рядом с ним присвистнул.

— Когда ты обещал новый дом для нас всех, я думал о чем-то... со стенами и крышей. И уж явно не об этой дыре.

Бальзамо усмехнулся. Обернулся, подходя ближе к гулю.

— Крыша и стены будут, — он опустил руку на плечо освободившего его монстра, — Как только вы сами их сделаете. За работу.

Зар недовольно оскалился.

Это был первый день их новой жизни. Предстояло многое совершить.

***

* Эŧ in sѧэςula sѧэςulorum, ẟenэđïςŧuς ςurïoriẟus vïrŧuŧiẟus, nos prohïẟэre эoƾ, sïςuŧ эŧ noƾ vïcïƾƾim ѧd ѧnŧïϙuѧ — «И вовеки веков, благословленные Высшими Силами, запрещаем мы подобным нам обращаться к древней магии», здесь и далее — перевод с арцевитского, придуманного языка Древних ведьм.

Глава 1

Три месяца спустя

Глаза Киссии Оромори долгое время были закрыты.

Она оставалась в неведении относительно того, что происходит вокруг, пребывая в состоянии полной отрешенности от внешнего мира, желая снова и снова позволять чужим иллюзиям взять верх над собственным сознанием, отрешаясь от собственного «Я».

Но кто-то упорно пробивался в ее разум, вырывая из необходимого забытья.

— Еще десять минут, и я уйду на перерыв.

Недовольный мужской голос прозвучал слишком близко к ширме, отделяющей от остального помещения алтарную постель, на которой лежала ведьма.

— Авель!

Другой голос, куда более низкий и строгий, одернул говорившего. Послышался шорох.

— Она спит целый час! И никакого результата! Мы только тратим время с этой недо-колдуньей!

Скрипнули ножки кресла, отодвигаемого от стола. Пары магии сгустились, ощутимо даже для той, кто находится по другую сторону шторы. Снова строгий голос:

— Что ты себе позволяешь, ординант?

Еще один стул отъехал от стола, ударяясь кованной спинкой о такой же кованный постамент для книг и рабочего инвентаря.

— Не зарывайся, Марк. Ты — Старший Часовой, и я выполняю все твои приказы, но мое мнение о ней — сугубо личное.

Чья-то зубная эмаль скрипнула.