Дегустатор Душ

Проблем с проходом в город не наблюдалось: меня нехотя пропустили после тщательного досмотра и проверки документов, пятнадцать раз пошутили про уши, но вот он я — в южной промзоне гномов. Неприятности начались ровно тогда, когда я попытался хоть что-то выяснить. Сами гномы между собой обсуждали некий «инцидент в Ониксовой лаборатории номер четыре». Я бы с радостью подслушал разговоры местных, если бы каждый встречный гном (не считая вездесущую стражу) подозрительно не косился в мою сторону и велел проваливать, едва я замедлял шаг возле их персоны.

Пришлось воспользоваться старым дедовским способом, который так почитаем скрытными бородатыми мужичками — попойка. Когда гном пьёт — он, матушку их, ПЬЁТ. За весёлым звоном бокалов в атмосфере кумара грибного табачного дыма, изрядно накидавшись пойлом не ниже тридцати градусов, любой собеседник для гнома превращался в друга, брата, коллегу и другие лестные слова. Сразу же забывались все расовые различия и старые обиды.

Я принял антихмельную сыворотку заранее перед походом в самый крупный трактир ониксового клана, там устроил аттракцион щедрости в виде угощения всех присутствующих выпивкой (хорошо, что все расходы оплатил Ваал, а то бы питаться мне вершками-корешками ближайшие пару месяцев после таких трат).

Пока гномы пили, я активно изображал алкогольный угар и веселье, будучи совершенно трезвым. Особо сложно было изображать рвоту, чтобы не вызвать подозрения у моих новых приятелей, которые свято верили в сказку, что пить длинноухие не умеют.

За десятой кружкой «Чёрного Старателя» подвыпившая компания гномов окончательно стёрла границу между нашими разногласиями и они довольно охотно рассказали мне, перебивая друг друга, что вчера произошёл несчастный случай на объекте. Я было обрадовался (если так корректно выражаться о погибшем учёном) тому, что кого-то из гномов просто подорвало или завалило в шахте, но... местная бригада, которая весело со мной выпивала, поведала мне, что некий великий ювелир Варт устроил ритуальное самоубийство на рабочем месте, пытаясь что-то призвать или сделать с собой.

Картина вырисовывалась довольно знакомая: пронзённое сердце, никаких свидетелей, а рядом с телом пентаграмма. Разумеется, к месту преступления у меня доступа не имелось, но почерк убийцы оказался слишком красноречив — говорил сам за себя.

Не успел я вернуться с докладом к Ваалу, как по пути из города гномов мне встретился Винсент уже с новым заданием.