Самая настоящая любовь

Днём внутреннее убранство никак не освещалось, если не считать лампадок на входе и больших окон, выложенных разноцветными кусочками стекла, которые не позволяли погрузиться внутрихрамовому интерьеру в кромешный мрак.

Первыми к алтарю подошли Эндрю с Хелен. Настоятель с помощью иглы взял у них по капле крови, обагрив широкий церемониальный пергамент, затем развернулся к статуям прекрасных мужчин и обратился к ним:

– Я взываю к нашим богам-создателям, Уилберу и Орвилу, и хочу знать, достойны ли этот мужчина и эта женщина стать одной семьёй и принести потомство?

Отлитые в золоте красавцы-мужчины засияли, озарив алтарную нишу.

Божественный свет сфокусировался в головах статуй, затем отделился от скульптур и устремился к листочку. Настоятель продемонстрировал небывалую для его преклонных лет ловкость: не успели световые шары коснуться церемониального пергамента, как он выпустил его из рук. Лист поражённый яркими стрелами полетел к паре ожидавшей вердикта богов, но настоятель схватил его за кончик, резко остановив перед носом Хелен и Эндрю.

– Благословение богов готово. Поздравляю вас, – сказал настоятель передавая церемониальный папирус служке, подставившему кожаную папку в раскрытом виде.

С благодарностью и низким поклоном Эндрю забрал у мальчика папку с драгоценной бумажкой, которую необходимо было сохранить до церемонии. Это раньше делали всё за один раз: и благословение получали, и молодых связывали божественной печатью, теперь же все проявляли осторожность в этом деле, дабы не опозориться перед гостями, если вдруг в благословении будет отказано.

Если уж и позориться, то не на триста человек, которые трапезные столы опустошат, но ещё долго будут судачить о неприятном казусе. Поди разбери, за что тебя боги невзлюбили, что не желают, чтобы ты плодился и размножался.

Следующими за благословением пошли мама с Мейсоном. Я уже не следила за происходящим, погрузившись в своим мысли. Печально было осознавать, что из всех пришедших в храм женщин, я единственная, кто уйдёт ни с чем: ни с мужем, ни с благословением.

И что-то – допустим, взбунтовавшиеся в пустом желудке сладкие пирожные – толкнуло меня на смелый шаг:

– А вы, сэр Клифорд, не надумали взять меня в жёны?

– Нет. Не вижу причины, чтобы передумать, – ответил он, справившись с сиюминутным замешательством.

– О! Я тогда вам быстро обрисую главную причину, – воодушевилась я, развернувшись лицом к собеседнику.