Проклятая герцогиня

Я принесла свои извинения горничной и няне, заверила, что позабочусь о поместье и они будут продолжать работать, а если захотят, то переберутся к нам. На что няня отказалась, говоря, что это и ее дом тоже и ее земли и что она останется доживать свой век здесь. Мы еще немного поговорили и посетив могилку баронессы, отправились в замок.

Пустота выжигала, изнутри оставляя и на душе огромную рану. Мне было не все равно на то, что здесь случилось, но все это было странно, как и все те вещи, что произошли со мной за последнее время.

Когда мы добрались, я вихрем пролетела мимо герцога и ничего не понимающих шим. Боня даже хотела последовать за мной, но Сэм жестом остановил ее, прося дать мне время и тогда я сама все расскажу. И я в очередной раз была благодарна ему за заботу, за то, что не лезет в душу, а дает возможность успокоиться.

***

В гостиной на первом этаже сидели Болтоны и Эл, пили вино и обсуждали строительство, которое скоро будет завершено, если рабочие будут так же усердно трудится и не произойдет никаких непредвиденных ситуаций.

На улице было темно, и луна заняла, свое законное место на звездном небосводе. А полумрак комнаты и тусклый, словно нарочно приглушенный свет от свечей добавлял таинственности.

— О чем говорите, — подкралась я.

Все обернулись, а Сэм тут же поспешил ко мне и проводил к свободному месту, по пути спрашивая о самочувствии и поясняя тему разговора.

— Очень интересно и когда можно будет взглянуть? — я сгорала от любопытства.

— Пока рано, слишком много пыли и грязи, леди там не место.

Но я тебе обязательно сообщу, как только все кончится. — заверил эльф, одарив меня улыбкой, которой маскировал тревогу в глазах.

Тоже читалось и во взгляде герцога. Понимание, что им нужны ответы окончательно пришло вместе с любопытными шимами, которые вышли из укрытия искрясь золотой шерсткой. А Сэм одобрительно кивнул, пришлось рассказать все с того момента, как мы познакомились с Заруком, до сегодняшней поездки включительно.

На герцоге не было лица, бледная кожа, словно обескровленная, с силой сжаты кулаки, глаза Болтона отражали вселенскую скорбь и в то же время ярость, всепоглощающую злость.

Сэм говорил правду, о том, что если бы Бон был жив, то герцог сам бы его убил, вся его суть сейчас говорила об этом. Теперь Болтон понимал, что был в силах ее спасти, если бы знал, если бы заподозрил в этом Бона. Сэм подошел к отцу, положил руку на плечо, успокаивая.

— Нет смысла себя корить, уже ничего не исправить, Бон мертв.