Проклятая герцогиня

Но вот, что странно, проклятие на мне и так есть, раз я теперь я супруга, маркиза, а значит нужно просто подождать, когда оно вступит в полную силу и убьет меня без всякой возни. Дарта, например прожила всего около двух лет с герцогом, а значит, у меня тоже время тикает. Оттого, к чему спешка, было совершенно непонятно, разве, что рождение наследника ей может помешать, но неужели убрать малыша, настолько сложно. Или у нее все же есть совесть?

Неспешно жуя, и изредка звякая приборами по тарелкам, каждый погрузился в свои думы.

Русалка думала сначала обо мне, позже плавно перешла на свой будущий дом, где ремонт близился к своему логическому завершению.

Эл в голове перебирал, подходящих художников, что работали ранее с ним, еще до того, как родственники лишили его всего, и титула и службы при короле.

Сэм и вообще замер, прекратив есть, стал похож на живую статую, лишь в глазах, то затухали, то вспыхивали с новой силой искры жизни. Он тоже догадался, что дело в младенце, что может родится, поэтому зловредная ведьма так спешит.

За все эти годы, что их семья была проклята, никогда не вредили детям, лишь их матерям, а отцы стремительно старея, уходили раньше времени сами, больше от горя, а не от магии. Видимо, есть в этом что-то, какой-то секрет. Не вязалось лишь одно, нападение нежити в их доме, ведь именно тогда Сэм чуть не погиб, если бы не мое тепло, усыпившее яд. Хотя это могла быть просто ошибка, некромантка, просчиталась не думая, что маркиз бросится спасать меня и не позволит быть убитой на месте.

Герцог вспоминал, прогулки с баронессой, наслаждаясь запахом, что витал вокруг, то появляясь, то исчезая.

А вот Боня и Мон ностальгией и общим настроением не заразились, как и никуда не делся их аппетит. И они с огромным удовольствием поглощали дары от Симы, а где более мелкие кусочки отдавали детенышу китару. Он, к слову, подрос довольно прилично, и уже был почти размером со своих шерстяных нянь, но малышом для них быть не перестал.

— Сегодня нить между двумя мирами, миром мертвых и миром живых очень тонка, кажется протяни руку и коснешься пальцев, родного человека, что так же как и ты тянется с той стороны, — глаза герцога едва блеснули нахлынувшими слезами, но взяв платок, он промокнул их и глядя на нас предложил вызвать духа.

Он прав в том насколько хлипка граница и в данный момент, призвать почти любого не составит труда. Нарисовав пентаграмму и расставив свечи, герцог разместил нас, на семи концах фигуры.