Готов на всё

Лишь когда посуда опустела, он кинул ложку в раковину и откинулся на спинку стула, блаженно зажмурив глаза. Скинув промокшие туфли и вытянув продрогшие ноги, он пошевелили пальцами. Подошвы, освободившись от неприятной влаги, заныли. Матвей поморщился. Раскисшая кожа сморщилась, и в ступни словно вонзились десятки острых иголок. Кое-как поднявшись со стула, Матвей плеснул в лицо теплой воды и поплелся в спальню. Он тихо юркнул под одеяло, стараясь не потревожить девушку и замер, когда она застонала во сне. Лишь только его голова коснулась подушки его сморил сон и, он усталый и обескураженный чередой невероятных событий, провалился в темную бездну.

=====

Его разбудил городской шум за окном. С трудом разлепив глаза, Матвей глянул на часы – 18-30. Неужели он проспал весь день? Парень соскочил как ошпаренный и заметался по комнате в поисках одежды. Натягивая футболку, он выскочил в коридор и позвал:

- Света, ты дома? – в ответ - тишина. – Это радует! – кивнул он своим мыслям. – Сейчас не до любовных шашней.

Вспомнив о книге, Матвей бросился в зал. Его куртка аккуратно висела на плечиках у батареи, там же стояли начищенные до блеска ботинки и висели постиранные носки. Парень умилился и подумал, что все-таки, иметь в доме женские руки, весьма удобно. Но мысли его тут же переключились на поиски заветной книги. С его стороны было неосмотрительно бросить вчера ее на виду.

Старцы предупредили, что посторонние не должны знать об их договоре, иначе, все может закончиться плачевно. Правда, непонятно, Светлана, тоже считается чужой? Или для нее все же предусмотрено исключение? Впрочем, Матвей и сам решил пока никому ничего не сообщать о своих приключениях, пока не разберется до конца с предполагаемым волшебством.

Он так до конца и не поверил в реальность происшедшего с ним.

К его огромной радости книга, соскользнув на пол, осталась девушкой не замеченной, и Матвей опустившись на колени, извлек ее из-под кресла.

Стряхнув с нее пыль, он осторожно провел по ее шершавой поверхности пальцами и, удобнее устроившись в кресле, открыл первую страницу… По мере того, как он углублялся в чтение, Матвею все больше казалось, что он сходит с ума.

То, что ему предстояло сделать этой ночью – обряд посвящения, казалось ему настолько бредовым, что он несколько раз закрывал книгу, но с силой зажмурив глаза и досчитав до трех, снова открывал, заставляя себя прочитать древние строки еще раз. Потом еще раз и еще… Пока прочитанное не въелось в мозг и не стало привычным и обыденным.