Готов на всё

Несколько застывших узорчатых лужиц воска, оставшихся от прогоревших свечей, старая книга, раскрытая на середине, да треснувшее зеркало…

Звонок разрывал барабанные перепонки, и парень поморщился. Теперь к трезвону добавился непрекращающийся мерный стук в дверь.

- Иду. – через силу бросил парень, и с трудом встал на колени. Дверь от удара ногой слетела с петель и с грохотом рухнула на пол. Как и два дня назад, в комнату ввалились трое давних знакомых и с угрожающим видом двинулись к Матвею, поигрывая дубинками, железными прутами и кастетами.

Матвей отшатнулся. Тело напряглось и болезненно заныло. Парень уже приготовился к самому худшему и втянул голову в плечи. Трое качков нависли над ним с оскаленными ртами.

Матвей вдруг почувствовал необычайную злость… На себя… На них… На Астаха… На всю несправедливость жизни. Он резко вскочил на ноги и упер указательный палец в грудь вожака.

- Послушай, ты! – зарычал он. – Если тронешь меня хоть пальцем, я размозжу тебе твой поганый череп! – верзила оторопело уставился на парня, часто моргая и хрипя.

Он не ожидал отпора и замешкался, стараясь переварить услышанное и увиденное. Матвей выбросил вперед руку, показывая на выход и завопил что есть мочи. – Убирайтесь вон! Пошли отсюда! Проваливайте!

Вдруг он почувствовал, как его рука набухла на миг и одеревенела, словно палка. Казалось сам воздух сжался в тугой ком. И мощная струя неконтролируемой энергии вырвалась вперед. Все трое братков, как по команде, враз поднялись в воздух, и перелетев порог квартиры, с грохотом рухнули на лестничную площадку, обмякнув как тряпичные куклы, брошенные за ненадобностью.

Матвей застыл как изваяние, тупо глядя на свою руку, только что пославшую врагов в нокаут. Он еще не мог поверить в то, что только что, одним движением руки сразил серьезного противника как пушинку. В его ошеломленном мозгу промелькнула мысль:

- Игрушки кончились, любезный Матвей Тарсия! Теперь ты должен смотреть, слушать и думать, прежде чем сказать или сделать что-нибудь.

Его грудь вздымалась от ударов сердца и взволнованного дыхания. Он стоял посреди комнаты, гордый и величественный и наслаждался триумфом, к которому шел столько лет. Громилы, едва придя в себя, побросав свои «орудия мести», быстро и молча ретировались, бросив ошалелые взгляды на парня, который смог дать отпор им, не знавшим поражений и считавшимся самым зверским отрядом…

Парень легко поднял тяжелую дверь и одним махом накинул ее на петли.