Пробуждение Жрицы

Их боялся весь Союз так же сильно, как и ненавидел. Демоны с удовольствием дёргали за ниточки и вечно что-то затевали. Порой они играли в справедливость и благородство, но ни один из народов Союза не верил в эту показную искренность. Ц’хайл в отношении демонов предпочитал держать нейтралитет. Долгие годы ему это хорошо удавалось, пока шестёрка агни не надумала устроить взаимное обучение. Демонам вдруг захотелось, чтобы страны обменялись опытом с будущими наследниками и важными лицами. Стоило признать, эта идея Ц’хайлу не понравилась сразу.

Где-то в глубине души он чувствовал подвох, и, похоже, дождался. Царство нагов вот уже добрую тысячу оборотов было закрыто от иных рас, не принимая на своих землях ни друзей, ни врагов. Но совсем недавно, ранней осенью, когда листва ещё только подернулась желтизной, демоны Фацуки начали настаивать, чтобы Ц’хайл принял иностранных гостей. Это неожиданное предложение не подразумевало отказа, однако царь нагов осмелился пойти наперекор. Он слишком хорошо знал демонов, и потому мог с уверенностью заявить, что среди иноземцев, которых пришлют на обучение в змеиное царство, наверняка будет эльф. А где эльфы, там война, ― гласила народная нагская мудрость. История знала не одну сотню войн нагов с эльфами, и Ц’хайл уже имел честь завершить последнюю из них.

Когда-то в пору его ещё зелёной юности во дворец прибыл посланник Фацуки. И хоть визит демона был тайным, Ц’хайлу случайно удалось увидеть его издалека. И эта встреча оказалась незабываемой. До того дня Ц’хайл, будучи младшим сыном и, как он тогда предполагал, будущим учёным, демонов видел лишь на картинках в учебниках, а те никак не могли передать всю выразительность демонического облика.

Алые волосы полыхали огнём, глаза цвета крови буквально прожигали насквозь. Само лицо (хотя Ц’хайл тогда уже знал, что демонам не составляет труда менять свои черты) было настолько прекрасным и ужасным одновременно, что невольно хотелось упасть на колени и в благоговейном трепете начать воспевать мантру. К счастью для собственной гордости, Ц’хайл тогда успел ухватиться рукой за выступ, но посланник Фацуки, словно дразня его, удивил своим уходом. Он вдруг рассыпался на тысячи мелких огненных пташек, и те через мгновение растворились в воздухе. Это настолько поразило юного Ц’хайла, что даже сейчас, закрыв глаза, он мог всё так же чётко видеть происходившее, но, испытывая при этом вовсе не восхищение, а приступ безудержного страха. Та жутковатая встреча имела самые трагические последствия.