Пробуждение Жрицы

Его сердце бешено стучало в груди, а на лбу выступили капельки пота. Марселу бросало то в жар, то в холод. А она… Рена и не замечала ничего этого. Напротив, она словно издевалась над ним, что-то спрашивая, к чему-то привлекая внимание. Но Марселу был в таком состоянии, что едва мог говорить. Он видел только её, и порой уже не только щиколотки. Она примеряла при нём платки и шарфы, причем все они невероятно ей шли. Яркие ткани только подчёркивали её красивые глаза, от которых уже почти невозможно было оторваться, хотя Марселу и любовался ими лишь украдкой, искоса поглядывая на Рену.

В открытую смотреть он так и не посмел, особенно после того, как она предложила ему свою руку и коснулась его. Это был момент ужаса и восторга одновременно. И Марселу сам всё испортил. Если бы он так не волновался, если бы его тело не горело огнём, то она никогда бы не отдернула от него руки. Но он почти обжёг её невероятно нежную кожу. Марселу бесконечно корил себя, но ничего не мог поделать. Ему было ужасно неловко за своё поведение, и всё что он мог, так это продолжать восхищаться Реной, которая, после короткой заминки, быстро переключилась на покупки и в итоге одарила всю его семью.

К экипажу Марселу возвращался сам не свой, и даже уселся на чужое место. Чуть позднее он уже жалел об этом. Ведь теперь ему было куда сложнее любоваться Реной: почти весь обзор ему закрывал клюющий носом Рэл. Зато оказавшемуся напротив Этьену, как обычно, ничего не мешало. Марселу видел, что эльф беззастенчиво пялился на Рену, но та этого не замечала.

Ему очень хотелось встать и защитить её от этих взглядов, и всё же он не решился, и большую часть пути просто мучился от ревности.

— Вы там всю ярмарку что ли скупили? — поражаясь внушительным заплечным мешком, насмешливо поинтересовался Этьен, не надолго отвлекаясь от пожирания Рены взглядом.

У него самого вообще не наблюдалось каких-либо покупок. Впрочем, и немудрено. Глядя на сурового Роша, Марселу мысленно поблагодарил Трехликого, что ему так повезло с провожатой.

— А ты, видимо, брезгуешь, да? — бросил он всё же в ответ.

Высказывание прозвучало непривычно грубо, что удивило самого Марселу. Он прежде такой резкости у себя не замечал. Однако Этьен лишь бровью повёл.

— Ты чего разнервничался?

— Ничего, — буркнул Марселу и демонстративно отвернулся к окну.

Этьен насмешливо хмыкнул и оценивающе оглядел друга. На его лице отразилось некая снисходительность, что ещё больше уязвило чувствительное самолюбие Марселу.