Искушение карателя

От незнакомца приятно пахло мятой и кофе, горячее тело не давило на меня, а просто прикасалось, дразня новизной ощущений.

Пару месяцев назад, после того, как приняла предложение Валериана, я, смущаясь, пожаловалась Алисии, что мне неприятны поцелуи жениха. Она меня заверила, что только блудницы млеют от мужских ласк, а участь жён – это терпение и смирение. Я приняла эту досадную правду жизни, но почему несмотря ни на что, мне нравились поцелуи совершенно незнакомого и даже некрасивого мужчины? Быть может, действовала какая-то магия этого злачного места? Или просто я сама стала распутницей? Размышлять об этом мне совершенно не хотелось, я желала, чтобы это нежное касание чужих губ не прекращалось, но…

– Какое жалкое зрелище.

Целовать в губы путану – это моветон, – произнёс тот, кого в данный момент я боялась сильнее смерти.

– Прочь! – потребовал мой спаситель, отрываясь от меня.

От страха я почти не дышала, вжимаясь в мягкий матрас.

– Хотя тебе простительно. Кто ещё будет целовать карателя? – язвительно сказал Валериан.

Каратель!? О святые небеса! Я млела от поцелуев карателя. О том, что я обнимаю ногами его обнажённый… тыл, и вовсе не хотелось думать.

Мужчина вежливо намекнул, что виконт прибыл, мягко говоря, не вовремя, но Валериан не сдавался.

– Я продолжу, если вы не возражаете, – недовольно сказал великан, снова беря в плен мои губы.

В этот раз он и вовсе едва касался моего рта, зачем-то ёрзая всем телом. От страха и странного, непривычного томления в голове всё помутилось, а низ живота затопило незнакомой жаждой.

Эти губы… мне стало мало лёгкого скольжения, захотелось чего-то большего. Где-то на задворках сознания моя скромность корчилась от стыда, но тело действовало как будто само. Я зарылась руками в тёмные пряди, притягивая мужчину ещё ближе, но он всё равно не спешил отвечать мне. Тогда я сделала то, на что никогда бы не решилась, если бы не сошла с ума, – углубила поцелуй, наслаждаясь освежающим вкусом мяты и кофе.

Даже присутствие мерзавца Валериана уже не было чем-то важным. Только тяжёлое дыхание карателя, его тихий стон.

Я не знаю, сколько это длилось, даже не обратила внимания на то, что хлопнула дверь, извещая о том, что виконт нас покинул, только…

– Что ты творишь? – недовольно спросил каратель, заставляя меня мучительно покраснеть.

Облегчение и эйфория от того, что я спасена, жгучий стыд и иррациональная обида смешались в странный коктейль.