Связанные берегом

В городе же могут не понять, — ответил он.— И что теперь входит в мои обязанности? Как это быть якорем?— Увидишь.— Но почему не сказать? — Это сложно объяснить. Да я и сам не понимаю, как все происходит.— Даже не пытался разобраться? — Я тебе чего? Ученый какой? Мое дело — это обзавестись якорем. Так проще. Так не скучно. Так гарантия, что я вернусь домой. Все. Остальное меня не волнует.— У тебя есть семья? — Зачем она мне? — вытаращив глаза, словно я сказала какую-то глупость, спросил Сава.— Некоторые заводят.— А потом в пучине погибают, потому что себя якоря завести не могут и одновременно жены отказываются быть такими якорями.

— Можно же договориться на берегу. До свадьбы.— Можно. Только якорь — это же не привязка, как у волхов на всю жизнь. Так. Баловство. Ее всегда можно отменить. Вот они замуж выходят, пару плаваний вместе проводят, а потом начинается: у меня дети, у меня подруги, — последние слова он процедил сквозь зубы. — Ты как-нибудь сам справляйся. Сколько я так друзей потерял! Нет! Лучше одному быть, чем вот с таким ножом в спине ходить. Чего так смотришь? Или хочешь со мной браслетами обменяться?— Не хочу. Просто интересно. Я не понимаю этих правил. Вот и пытаюсь разобраться, что и почему, — ответила я. — Него тут разбираться. Все как есть на ладони, — ответил он. Открыл окно, кинув огрызок под него. Не приятно. Терпеть не могла свиней, которые мусорили, где жили. Как будто сложно было мусор отнести в сторону, где для него было отведено место? Сава подошел к кровати. Открыл бутылку. — Тут вода. Будешь? Я согласилась. Подошла к нему. Сделала глоток. Он в этот момент прошелся ладонями по моему животу.— За детей не бойся. Я позаботился об этом.— Спасибо, — я чуть не поперхнулась водой.— А ты об этом не подумала.— Нет.— Глупая еще, — довольно хмыкнул Сава. Сел на кровать, притягивая мення к себе и продолжая ладонями исследовать мое тело. — Рассказывай, что тебе привезти в качестве гостинца?— А обязательно что-то просить?— Так вроде принято, — лениво ответил он. Я коснулась его волос. Действительно, часть из них напоминали сухие ветки, которые могли поцарапать пальцы.— Привези, что тебе самому понравится. Почему ты их не острижешь?— Лень, — ответил он. Зачем-то прижался щекой к моей груди. От него исходило приятное тепло, которое притягивало, так как из приоткрытого окна продолжало сквозить прохладой. Я перебирала его плети-волосы, удовлетворяя свое любопытство. — Я тебя пугаю? Его вопрос был неожиданным. Я задумалась.— Нет. Я тебя не боюсь.