Солнце, что следует за Луной. Ожидание

Это был сторож Гоф с собакой. Я страшно испугалась, что он найдет меня здесь и доложит отцу. И тогда меня снова будут ругать и, возможно, запрут на несколько дней в наказание. Доран схватил меня за руку, и мы вместе спрятались в старом шкафу. Затаились, прислушиваясь. Старый Гоф походил внизу, но идти наверх по старой шаткой винтовой лестнице не решился, покряхтел, и пошел назад. Мы с Дораном выдохнули.

– Мы были на волосок от гибели, – произнес он, а глаза его уже смеялись.

– Вам бы ничего не сделали, другое дело мне! В прошлый раз меня на месяц усадили за парту, заставляли ходить в черном платье и так туго заплели волосы, что у меня голова разболелась.

– Если бы это случилось, я бы очень огорчился, мне так нравится, когда ваши волосы свободно падают вам на плечи, как сейчас, – он произнес это таким голосом, что мое сердце вдруг затрепетало, будто птица, и забилось так быстро, словно хотело выпрыгнуть.

Он так близко от меня. Только сейчас осознала, что в шкафу очень тесно. Доран провел рукой по моим волосам и прежде, чем я могла опомниться, склонился и поцеловал меня.

Что с моим сердцем? Почему мне так больно? Почему потекли слезы? Я так испугалась, что убежала».

Чтение прервали хрипы – Рагнару было плохо. Тело забилось в конвульсиях.

– Подожди же, дядя, я еще не дошел до ключевого момента, – хохотал Лукас, безжалостно хватая несчастного старика, в глазах которого читалась мольба. – Дальше идет самое интересное!

И он громко начал читать.

«30 июля. Не могу писать. Все мокрое от слез.

Почему, о великие предки, почему?! Сегодня на ужине вместо того, чтобы объявить Миранду своей невестой, Рагнар сказал, что выбрал меня. Матери стало плохо, отец схватился за сердце. Этот мерзкий рыжий человек почему-то считает, что все должно быть так, как он хочет и ни иначе. Я смотрела на Дорана и плакала. Он не спасет нас. Не сможет. Я проклята. Теперь я должна стать женой человека, которого не люблю и никогда не полюблю».

К моменту, как Лукас, это дочитал изо рта Рагнара текла пена, хрипы становились все глуше.

Юноша пригнулся к нему и с ожесточением произнес:

– Теперь ты тоже знаешь, что такое желать то, что никогда тебе не принадлежало и не будет принадлежать.

Вошел лекарь, увидев, что с императором, он кинулся к нему. Лукас успел убрать книгу.

– Где вы пропадали?! Императору плохо!

Лекарь достал пузырек и стал капать их в рот несчастному умирающему. Но было поздно. Его тело обмякло и замерло. Лекарь замер, долго и внимательно слушая пульс.