Страж ее сердца

…А еще Мариус не сказал магистру о том, что никогда не просил делать его стражем, не просил уродовать саму его сущность ради того, чтобы влить в кровь магию. Поскольку магические войны унесли то, что порождает энергетические потоки, оставался только один способ сделать из человека мага: накачать его вытяжкой из Пелены. Так себе удовольствие.

Неторопливо шагая по бульвару и отдаваясь приятной горечи воспоминаний, Мариус добрался до угла, образованного улицами Святого Петерсона и Первого Пояса. Кивнул хорошо знакомой старой липе, что печально роняла крупные, с ладонь, листья, и также неторопливо двинулся дальше.

До столь же хорошо знакомого дома оставалось совсем недолго, взгляд уже выхватывал их густых сумерек облицованную красным гранитом колонну, влажный блик на ней от лайтеров в ажурной корзинке.

Потом Мариус поднялся по ступеням и решительно подергал шнур звонка. Несколько минут ничего не происходило, затем высокие, украшенные деревянными завитками двери распахнулись.

- Ниат Эльдор! – дворецкий здесь был отлично вышколен, а потому ничем не выдал удивления, - ниат Фредерик у себя.

Сейчас доложу. Проходите.

Мариус шагнул через порог, и оказался в привычной и приятной обстановке. Коричневый паркет под ногами, стены в шелковых обоях с золотым тиснением, портреты многочисленной родни Фредерика. Он прошелся туда-сюда, с удовольствием вслушиваясь в легкий скрип дерева под ногами. В этом доме всегда было чисто, уютно и приятно. Сюда вообще приятно было заходить в гости.

- А! Мариус! Дружище! – со стороны лестницы раздался вопль хозяина дома, - крагхи тебя дери, а я-то думал, что ты уже и не появишься в Эрифрее! Засел в роутонском болоте – и все, с концами!

Фредерик Артемис Лайр спускался, скользя пальцами по полированному перилу, а долгополый халат, небрежно наброшенный, волочился по ступеням, словно королевский шлейф.

Светлые волосы рассыпались по плечам, глаза блестят, на тонких губах искренняя улыбка. И тут Мариус поймал себя на том, что не знает, что сказать другу. Мол, пусти меня пожить к себе? Не могу у себя, потому что там двуликая, которую я купил? Глупо как-то звучит, несолидно.

- Я тут подумал, - нерешительно начал он, - приютишь меня на несколько дней?

- Хоть на месяц, - аристократическое лицо Фредерика словно осветилось изнутри, - хоть на год! Будет кому мне книги на стол таскать из архива.

А потом, уже спустившись, тихо спросил:

- Случилось чего?

Мариус только рукой махнул.

- Потом расскажу.