Ошибка переводчицы

Что там Драгомир говорил про редкий дар приручителя? Такой ли он редкий, если на улице одного города можно запросто повстречать одаренного той же магией?

– Дяденька, – мальчик перевел взгляд на Драгомира и воскликнул, что есть сил: – Купите морс!

– Что? Какой морс? – отрезвление разума шло медленно не только у меня.

– Вот этот, из белой земляники! Очень вкусный!

Мальчик был одет бедно. Штаны износились, рукава рубашки разной длины и будто из разной ткани. Тем не менее он выглядел здоровым и опрятным. Коротко постриженный ногти, чистое лицо и ровные зубы.

Было в нем что-то знакомое, породистое. Либо я уже настолько истосковалась по Дашкенту, что мне в каждом худощавом ребенке мерещится свое, родное.

– Точно вкусный? – Драгомир потряс бутылкой, в которой булькал белый морс с черными косточками.

– Конечно вкусный! Мама готовила!

Мы с Драгомиром синхронно перевели взгляд в пустующую корзинку в руках ребенка. Похоже, этот морс был последним из тех, что ему нужно было продать.

– Держи, – Драгомир вынул из кармана серебряную монетку.

– Обязательно попробую за ужином.

– За ужином? Вечером? – уточнил мальчик.

– Да, вечером.

– Ладно, – кивнул он. – До свидания!

Мы не успели оглянуться, как мальчик исчез.

– Хочешь? – Драгомир протянул бутылочку с густым содержимым.

– Нет-нет, ребенок хотел, чтоб угостился ты.

Повисла неловкая пауза.

– Пора, – решился Драгомир.

– Угу.

– Только не делай вот такое лицо! – возмутился он. – Захочешь вернуться, буду ждать тебя в восточной крепости.

Судя по всему, мы тут надолго.

– Я не вернусь… – сердце не позволило добавить "к тебе", это было бы слишком жестоко. – После встречи с императором я отправлюсь домой.

Кажется, я говорила что-то еще, но получались одни оправдания.

"Хватит убиваться, – заботливо прохрипела совесть – Прощаться надо резко, а ты слюни размазываешь".

Шмыгнув, я постаралась взять волю в кулак.

– Вернёшься, я верю, – Драгомир поцеловал меня в лоб и так же быстро отпустил. – От судьбы не уйти.

До встречи, Элиза!

Развернулся и зашагал прочь ускоренным шагом.

Отступив, я рухнула на скамейку и разревелась. Что за романы такие курортные, после которых хочется не радостно прыгать по лужам, а в эту самую лужу сесть.

В ногу сочувственно уткнулся мокрый нос. Не зря я назвала его Клевером, он оправдывал сакральный смысл своей клички. Клевер был чрезвычайно умен и сообразителен. Куда бы я ни следовала, щенок всегда был рядом, готовый помочь, как сейчас.