Серебряный змей

Стоило затаиться, прислушиваться и присматриваться, собирать сведения об окружении Даура, искать возможных союзников, но я не смогла сдержаться под пренебрежительным взглядом моей "госпожи".

– И? – уточнил император.

– И сайгарским, – продолжила, несмотря на то, что Сарита схватила меня за руку и буквально впилась ногтями в ладонь.

На губах императора появилась улыбка, в глазах читался азарт. Даур ответил фразой на всеми забытом языке. Сайгарский в его устах звучал музыкой и не шел ни в какое сравнение с тем, как я произносила слова и звуки.

Подданные замерли в ожидании. Я покраснела от возмущения. Он испытывал меня или потешался? Впрочем, я сама виновата: нужно было молчать.

– Как будет угодно моему повелителю, – произнесла по-сайгарски с заметным акцентом. Именно так обращались сайгары к своему царю.

– Запомни эти слова, потому что я их не забуду...

– Леа Аро, ваше императорское величество, – представилась, поклонившись.

– Первое обращение мне понравилось больше.

Я покраснела еще сильнее.

Ашш-Мин взмахом руки отпустил нас. Уступив место другим подданным, мы поспешили уйти. Сарита отвела меня в сторону, достаточно далеко, чтобы не опасаться быть услышанными. Оказавшись в тени колонны, я, наконец, смогла высвободить руку. На ладони остались следы ногтей.

– Что он сказал тебе, Леа? – спросила девушка шепотом.

Какой-то князь прервал нас, обратившись к графине. Она приветствовала его с самым радушным видом. Задавала ничего не значащие вопросы, откровенно кокетничала и не забывала просматривать в сторону императора.

Даур едва ли замечал ее. Он беседовал с одним из сановников. Жаль, что расстояние не позволило мне услышать, о чем они говорили.

Император поднялся и поспешил покинуть тронный зал. Подданные расступились перед ним, как вода расступается перед кораблем, и вновь сомкнулись за его спиной.

– Идем! Здесь нам больше нечего делать.

Сарита дернула меня за рукав. Легко влилась в людской поток, раскланивалась с другими аристократами, расточала улыбки.

Не знаю, где она жила после гибели родителей, кем воспитывалась, но ничуть не напоминала робкую провинциалку, впервые оказавшуюся в обществе.

Кучер распахнул дверцу кареты, придержал графиню под руку. Я дождалась, пока девушка подберет подол платья, расправит многочисленные складки, и последовала за ней. В прошлом я сама носила такие наряды, но теперь ни за что в жизни не надела бы корсет и многочисленные юбки.