Серебряный змей

На деле путь растянулся на несколько часов. Солара оказалась огромным городом. В нем было сложно потеряться, но легко засмотреться на великолепные здания, роскошные аллеи, пойти на поводу своих желаний и заглянуть в лавку гончара, оружейника или портного.

После полудня, когда я, наконец, добралась до дворца, императора не оказалось на месте. Секретарь приказал ждать, потому что не имел иных распоряжений на мой счет. Меня ждали здесь намного раньше, даже послали экипаж, с которым мы разминулись.

В другой ситуации я бы радовалась проявленной заботе.

Сейчас она меня скорее настораживала, как и отношение императора. Роль жертвы мне претила, но я все равно ощущала себя тем самым зверьком, который видит свою смерть, но остается вместо того, чтобы сбежать.

Предоставленная самой себе, я рассматривала дворец. В первый раз было не до того. Все мои мысли были заняты предстоящей встречей с императором, а сейчас… Сейчас повторялось то же самое. Слишком много Даура было в моей жизни.

Я рассматривала высокие стрельчатые окна, сквозь которые лился солнечный свет, резные двери, многочисленные кресла в приемной.

Ожидание затягивалось, но жаловаться было не на что: сама виновата, что поспешила. Травяной чай и легкие закуски, которые принес слуга, вовсе примирили меня с обстоятельствами.

Меня пригласили последней. Это можно было бы принять за наказание, но, справедливости ради, стоило отметить, что кроме меня были другие просители, пришедшие раньше.

– Леа Аро, – представил меня секретарь и закрыл дверь.

– Ваше императорское величество!

Я поклонилась и снова выпрямилась.

Смотрела прямо, чуть вбок. Этикет, введенный еще королем Эдоардо Третьим, запрещал смотреть в глаза правителю. Даур усмехнулся.

– Мы договорились обходиться без громких титулов, Леа!

– Да, повелитель!

– Сядь, пожалуйста, и постарайся смотреть мне в глаза.

Даур поставил локти на стол, сложил руки в замок. Ему никто не мешал рассматривать меня. Я чувствовала кожей его взгляд – спокойный, изучающий. Казалось, император видел меня насквозь.

Ему не мешала ни плотная ткань одежды, ни паутина лжи, в которую я завернулась как в кокон.

– Вижу, ты приняла мое предложение, – произнес он. Я, пересилив себя, смотрела ему в глаза, он чуть ниже. – Для любого выпускника Академии Серебряной стрелы это честь, но ты, должно быть, ожидала иного. Ты думаешь, что я скряга. Никак не отблагодарил тебя за спасение, не чествовал прилюдно. Я сделал это намеренно. Здесь ты в безопасности, среди таких же гвардейцев.