Серебряный змей

Я видела такие у бабушки, но ей уже минуло восемьдесят лет, а отец только весной отметил пятидесятилетие.

– Папа…

Слова застряли в горле. В глазах защипало. Я накрыла его горячую руку, ощутила слабое движение пальцев.

– Прости меня, – прошептал отец так тихо, что я с трудом разобрала слова. – Я думал… старался, но… Ты презираешь меня, знаю. Я заслужил…

– Нет! – я прижалась щекой к его груди. Слушала гулкие удары сердца, рваное дыхание. – Я люблю тебя, несмотря ни на что, что бы ни случилось!

– Селя, маленькая, не плачь…

Услышав свое детское имя, я уже не могла сдержать эмоции.

Выпустила всю ту боль, что сжигала меня изнутри. Неужели все должно было зайти так далеко, чтобы у нас открылись глаза?

– Папа, я вернусь, – пообещала ему. Встала, прошлась по комнате. Мной вновь овладела злость. – Вернусь и отомщу за вас с мамой.

– Ненависть порождает ненависть, – ответил отец, тяжело закашлялся, чего ранее я за ним не замечала. – Император… он…

Новый приступ не дал ему договорить. Дон Диего прижал платок к губам, повернулся набок.

Седрик мягко, но настойчиво оттеснил меня в сторону.

– Вам лучше уйти, – произнес он. Я не сопротивлялась. Покинула комнату, сбежала по ступеням вниз, едва не запутавшись в платье. Упала на софу. Отец умирал, не нужно быть лекарем, чтобы понять это. Умирал и прощался со мной, будто не верил, что мы встретимся вновь. Как страшно, как больно видеть страдания дорогого человека и не иметь возможности облегчить их!

Собственные рыдания заглушили другие звуки. Я не сразу поняла, что управляющий звал меня, но не решался прикоснуться.

В его глазах я видела ту же тоску, что мучила меня. Он был так же беспомощен и страдал от осознания этого.

– Он давно болен?

– Несколько недель. Запретил беспокоить вас понапрасну, лечился сам, постепенно пошел на поправку, но недавние события подкосили его.

– Ты… – я замолчала, не зная, могу ли доверять ему. Седрик был верен отцу, как его отец моему деду. Члены его семьи поколение за поколением служили роду ле-Бер, и я решилась:

– Ты знаешь об аресте Густаво?

– Капитан слишком громко кричал о совершенном вашим кузеном преступлении и требовал выдать сообщников, – мужчина вздохнул.

– Дон Диего пытался воззвать к голосу разума, но этот наглец поднял руку на хозяина. Если бы гроза и последовавший за ней пожар не привлекли его внимание, он вряд ли успокоился бы так быстро.

Я вскрикнула и тут же зажала рот руками. Мерзавец ударил моего отца, перевернул весь дом, разыскивая меня, и ушел безнаказанным.