Рука к перу, перо к бумаге

Дуд чуть не поперхнулся дымом:

– Ты что, сдурел?

Все знали, что винтовку Эд унаследовал от отца, погибшего, когда Эду было всего пять лет. Семнадцатилетний Дуд лично привез ее и отдал Эду.

– Тебе что, деньги нужны? Винтовка-то старомодная, хотя и хорошая. А денег я тебе и так могу одолжить. Отдашь, когда сможешь.

– Деньги есть, не в этом дело. И так она два года в чулане лежала. Не нужна она мне больше. – Помолчал и добавил: – Тори не любила ее.

– Кого?

– Винтовку.

– Знаешь что, – сказал Дуд после небольшого раздумья, – я, пожалуй, куплю ее у тебя.

– Лады. И зайди как-нибудь, у меня еще два подсумка с патронами осталось.

На следующий день под вечер Элла остановилась у калитки Эда. Эд растапливал под навесом плиту.

– Дядя Эд?

– А, здравствуй, Элла, заходи, я как раз чай собрался делать. Будешь?

– Буду, спасибо.

Элла вошла во двор, отмахнулась от весело прыгающих овчарок и прошла под навес.

– Папа извиняется, что не зашел, он сарай чинит…

– Ничего, патроны я тебе отдам. Если донесешь, они тяжелые.

– Донесу. И еще, папа вам табаку прислал. Своего.

За табаком Дуда-Строителя торговцы приезжали из самых дальних краев.

– Спасибо передай своему папе. Я сейчас мигом.

Эд зашел в дом и через некоторое время вышел, неся в левой руке подсумки с патронами, а правой прижимая к груди банки с вареньем. Элла держала в руках чашки, не зная куда поставить.

– Ставь прямо на верстак, по-простому. Вот патроны, а вот варенье: клубничное, малиновое…

– Ой, как здорово! Я очень люблю варенье.

– Ну, и славно. Давай чай пить.

– Дядя Эд, а чего вы плиту из дому вытащили?

– Да просто порядок навожу. Вещи перебираю, дом осматриваю. И сам сейчас сплю на сеновале, теплынь-то какая.

– Очень вкусное варенье. Вы сами варили?

– Сам. Осенью для Тори полный погреб наварил.

Девушка быстро вскинула глаза. Но лицо Эда было совершенно спокойным.

– Вы, наверное, очень любили ее.

– Очень. И сейчас люблю.

– Мало кто умеет любить так, как надо.

– И я не умею.

– Что?!! – Элла вытаращила глаза.

– Тори меня не любила. Уважала, но не любила. И детей у нас не было, почему-то. И… ушла, очень рано ушла. Значит, я недостаточно любил ее.

Элла сидела с открытым ртом.

– Ты лучше на своих папу с мамой посмотри.

– Мои папа с мамой? Да они, бывает, целыми днями молчат.