Затмение

Какие-то из них были сложены неаккуратной горкой на краю рабочего места, какие-то развернулись на всеобщее обозрение в его центре. На другом краю стола тускло мерцал огненный янтарь — им пользовались долго и активно, и заряд почти кончился. Вокруг него стояли две чернильницы — одна на половину заполненная темно-синими чернилами, которые использовал весь Храм. Вторая склянка пустовала, несмотря на то, что и из нее торчало перо.

«Странно... Почему Мать Агнесс не положила пустую склянку в ящик? Приберу-ка я ее себе.

..».

С учетом того, какими редкими были поставки из столицы, обитатели Храма оказались вынуждены научиться бережливости. Большинство использованных емкостей складировалось, очищалось, а затем отправлялось в алхимическую лабораторию или на кухню для повторного использования. Это в лучшем случае. В большинстве своем послушники не гнушались прибирать к рукам все, о чем не схватятся Матери и Отцы — корм для грифонов, старая бумага, свечные огарки, обмылки и различные баночки, чтобы хранить и прятать украденное добро.

Ровена обхватила кончиками пальцев горлышко склянки и с удивлением обнаружила, что с легкостью ее поднять не удалось — она довольно увесистая. Ровена поднесла поближе перо и ахнула. Его наконечник был влажным и едва заметно мерцал чем-то голубым. Капля стекла ей на палец и тут же отправилась на кончик языка, на пробу. Ровена сощурилась от горечи и знакомого покалывания.

— Это же пыльца лунного мотылька... Да ладно, быть не может! — не удержалась она от восхищенного шепота.

— Невидимые чернила. Теперь понятно, для чего ей нужен собственный огненный янтарь.

Обратив внимание на свитки, Ровена надеялась найти в них тайное послание и, возможно, разгадать, является ли Мать Агнесс автором дневника. Свитки состояли из зарисовок нормального и искалеченного чернокровием строений тела представителей различный рас: людей, альвов, цвергов, фелисов. От некоторых частей тела были нарисованы стрелки, что вели к заметкам.

— Изменены... Атрофированы.

.. Это то, о чем Мать Агнесс докладывала на собрании, на которое приводили зараженного! Содержание очень схоже. Вот только почерк даже близко не похож на тот, что в дневнике, — разочарованно вздохнула Ровена.

Но отчаиваться было рано. Ровена аккуратно подносила один свиток за другим к огненному янтарю, постепенно нагревая их. Это было гораздо удобнее, чем свеча, ведь был риск прожечь бумагу. Как и ожидалось, от тепла на одном из свитков проявилась надпись.