Затмение

Какой бы занятой или уставшей ни была Ровена, она не могла отказать Фису и всегда радовала его частичкой волшебства.

Мальчик отличался от других детей, так как был альвом — ребенком враждебного народа. До сих пор неизвестно, как и почему он сюда попал. Разумеется, послушники Храма недолюбливали Фиса, подтрунивали над ним, некоторые откровенно издевались, дергая его за острые ушки. Чтобы обезопасить своего воспитанника, Тобиас не придумал ничего лучше, чем таскать его следом за собой повсюду.

— Куда все идут, Тоби?

— В главный зал Академии.

Инквизитор Годфри приказал собраться всем послушникам старше шестнадцати лет.

— А зачем ты Фиса с собой ведешь? — с осуждением поинтересовалась Ровена.

— Я не планировал это делать, но не заметил, как он увязался за мной. Пусть побудет с нами, послушает, может больше узнает о порядках в Храме.

— Твоя правда. Да и в такой толкучке его точно не стоит отправлять обратно в комнату. Кстати, а ты не видел Клэр?

Тоби отрицательно покачал головой.

— Давно ее не видел.

На службах ее тоже нет.

— Странно это все...

— Расслабься, — неожиданно оптимистичным тоном протянул Тоби. — Она просто загружена работой, вот и все. Вскоре поставки книг в библиотеку закончатся, и все вновь будет как прежде.

— Да уж. Как прежде.

Послушники стройной колонной зашли в главный зал и стали расползаться, занимая места вокруг трибуны в центре. Смена униформы с пыльно-голубых роб на красные мантии и плащи, дабы соответствовать цветам инквизиции, распространившей свое влияние, привела к тому, что каждый общий сбор послушников напоминал бурную кровавую реку.

Ровена, хоть и обратила на это внимание, большого дискомфорта не испытывала, так как новая форма была в разы теплее и удобнее испещренного нитями и заплатками льняного тряпья. Пьедестал в центре зала пустовал уже некоторое время, согнутые в коленях ноги начинали неметь, а послушники постепенно теряли терпение. Поднялся едва заметный шепот. Затем он становился все громче и громче, пока не перешел в гул. Матери и Отцы едва справлялись с тем, чтобы успокоить послушников, но, по крайней мере, им удалось раздать небольшие свитки пергамента и угольки.

Наконец, ворота в зал распахнулись, и вошел Инквизитор Годфри, торжественно сопровождаемый столичными епископами. Он, не спеша, с высоко поднятой головой, встал на пьедестал. Шум, создаваемый послушниками, едва ли затих в его присутствии. Однако Инквизитор не терял лица. Он ударил посохом о пьедестал. В зале воцарилось молчание.