Затмение

Как от холодного камня ныли колени, как на них оставались синяки и царапины. Спустя столько лет Ровена уже и не могла сказать, как и за что провинилась, но чувство стыда и унижения, а также звонкие удары розог часто преследовали ее в кошмарах. Она подняла взгляд на Инквизитора, который по-прежнему не обращал на нее внимания. Ровена нервно выпрямилась, стараясь скрыть волнение.

— Вы хотели поговорить со мной? — произнесла она, пристыженная предательски надломившимся голосом.

— Да, дочь моя, я действительно хотел поговорить с вами, — ответил Инквизитор, не отрываясь от писем.

Его голос был спокоен и равнодушен, словно перед ним стоял не человек, а предмет мебели.

«Он знает, что я нервничаю. Он знает, что я боюсь».

Годфри, наконец, отвлекся от бумаг и улыбнулся.

— Не волнуйтесь вы так. Просто хотел прояснить пару моментов. Присядьте, — указал он на плиту.

— Я постою. Спрашивайте.

Ровена старалась изображать уверенность, однако все ее попытки разбивались о пристальный взгляд бледных, почти прозрачных глаз.

— Вы не считаете себя виноватой. Это хорошо. Мне всегда нравилось ваше упорство, Ровена. Вы мне этим напоминаете... А, впрочем, неважно. Итак, расскажите, что послужило причиной нарушения дисциплины? Что вынудило вас и Тобиаса покинуть спальни ночью?

— Мы, — Ровена запнулась, от волнения она вмиг забыла все доводы и отговорки, — Мы были в алхимической лаборатории. Тоби помогал мне готовиться. Он ведь уже сдал экзамен и может многое подсказать.

— Боюсь, вы выбрали не того человека в качестве учителя. Результаты Тобиаса по алхимическим дисциплинам едва можно назвать удовлетворительными. Он с трудом пересекал порог, отделяющий его от провала, — Годфри выдержал паузу, наблюдая за реакцией послушницы. — И делал это не без вашей помощи. Тем более не возьму в толк, чему он мог вас научить, — Годфри бархатисто засмеялся. — К тому же, насколько мне известно, интерес к алхимии у вас появился недавно, и доселе вы делали выбор в пользу профиля боевой магии и посещение лаборатории вам без надобности.

— Я-я...

— Я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь, Ровена, — Инквизитор поднялся из-за стола, его высокая худощавая фигура нависла над послушницей. — Я многое готов простить и понять, ведь недаром я обращаюсь ко всем вам, как к детям. Но учтите — я ненавижу лжецов.

«Он знает, что я его обманываю.