Затмение

Несмотря на общую подавленность, Ровена терпеливо сидела рядом с железной калиткой, ведущей в аудиторию, и то разминала в руках плотный снежок, который слепила по пути, то и вовсе вгрызалась в него, желая охладиться.

Охваченная разочарованием от того, что содержимое таинственной капсулы оказалось всего лишь лекарством, Ровена проглотила его сразу после того, как покинула кабинет Инквизитора. Первое время с ней происходило... Ничего. Кошмары не исчезали и по-прежнему лишали сна, отчего она еще сильнее проклинала Годфри и капсулу-пустышку.

Однако в одну из ночей Ровену начал мучить необычный жар. Не такой, какой бывает во время лихорадки. Не тот, который она много раз испытывала, ведь в таком холодном краю ни разу не заболеть попросту невозможно. Не было озноба. Тело будто горело изнутри, выжимая из Ровены жизнь. Жар не отступал около недели, и ни холодные компрессы, ни лечебные зелья, ни охлаждающая вуаль, созданная магией Матери Хосанны, не могли его облегчить. Теперь же осталось лишь недомогание, которое, к сожалению, не являлось уважительной причиной для дальнейшего пропуска занятий. Каждый день Ровене приходилось прилагать больше усилий, чем обычно, чтобы пережить основные и дополнительные уроки, работу в грифовнике и наверстывание упущенного материала. Вдобавок, магия стала вести себя непредсказуемо, подобного дикому лесному пожару. Ровена едва справлялась с тем, чтобы рассчитать количество затрачиваемой силы, и только за эту неделю умудрилась несколько раз поджечь знамена Инквизиции, украшавшие периметр тренировочной арены. Мать Хосанна была крайне обеспокоена, ведь такая нестабильность в магических потоках могла стать серьезным препятствием на пути Ровены к прохождению экзамена. Наставница регулярно осматривала ее, заставляла медитировать при ней, чтобы воочию понаблюдать за изменениями в магической энергии. Отчего-то вновь возвращалась к вопросам о том, в каких Ровена и Тобиас отношениях, и действительно ли они практиковали алхимию во время ночных походов в лабораторию. Этим Мать Хосанна лишь раздражала послушницу и вносила еще больший хаос в потоки магии.

Одно хорошо — кошмары после недели мучений, наконец, прекратились. Насовсем. Вместо ужаса и всепоглощающей тьмы Ровене стала сниться бескрайняя степь. На крыльях ворона, старого и мудрого, она кружила над полями, причудливо искривленными деревьями и глиняными хижинами с крышами из соломы. Она ощущала дуновение теплых сухих ветров, пряный аромат трав, испаряющих соки под палящим солнцем.