Отбор для дракона

Но он — точнее, Эрвин — и до того ловил отзвуки чужих эмоций, и это тоже едва не свело его с ума в первое время. Одно дело — знать, что улыбки могут прикрывать ненависть или зависть. Другое — чувствовать это всем существом.

Хорошо, что в ближнем кругу отца не нашлось лицемеров, тот тоже их не терпел. Зато среди придворных таких хватало. И подпускать к себе еще одну? Сделать женой, делить постель, растить общих детей и знать, что там, за улыбкой, таится лишь усталость и ненависть, а рано или поздно она начнет его ненавидеть.

Его отец с матерью не любили друг друга, но по крайней мере смогли стать друзьями и союзниками. Но будет ли верной подругой та, что обманывала с самого начала?

А ведь он почти поверил, что ей неинтересна битва за императора. Поверил в ее искренность и смелость, когда она осмелилась презреть приличия, чтобы помочь. Поверил, чтобы в следующий миг ощутить укол горечи, когда брошь досталась другой. И страх — сейчас.

«Это ты придумал, будто она — твоя истинная.

Просто еще одна охотница за короной. Разве что, может, похитрее остальных».

Гневный рык заполонил его разум.

«Ты сам это знаешь!»

«Да, — пришлось ему признать. — Меня тянет к ней. Но если я пойду на поводу у этой тяги, чем я буду отличаться от пьяницы, готового променять все на свете за бутылку? Помнишь, чем кончил Карл?»

Еще один дар — или проклятье — чужая память. У драконов она была общая — и только всевышние знали, как при этом они умудрялись сохранить собственную личность, не растворившись в чужих воспоминаниях.

Сам он до сих пор не был уверен, что остался собой, получив в полное распоряжение все воспоминания предыдущих императоров. Их битвы и интриги, победы и поражения, удачи и ошибки... Их страсти и сожаления.

В тот раз истинность свела слишком разных по духу созданий. Половина тысячелетия любви-ненависти, когда и вместе быть невозможно, и порознь — невыносимо.

Она не выдержала первой, и тот несчастный случай вовсе не был несчастным случаем. Следом ушел дракон, и закономерно умер человек.

«Да уж получше тебя помню, — фыркнул Эрвин. — Но он хотя бы не струсил, как ты».

Император сам не понял, кто зарычал в следующий миг — дракон или он сам. А Эрвин, словно издеваясь, воспроизвел в голове слова, услышанные сквозь дверь несколько минут назад.

«Мне не за что на вас обижаться.