Клевер пятилистник

- Трианон, - начала матушка назидательно, - это не лучшая тема для…

- Помолчи! – грубо перебил ее подавшийся вперед Самюэль. И вновь она, согласно этикету, промолчала, сделав вид, что чаша с сырами полна невиданных чудес. - Ты была в храме? – вопрос, обращенный ко мне, но я не спешу ответить.

Отрезала кусочек отварной, чуть присоленной курицы, разрезала ее на крошечные кубики и, наколов один из них на вилку, улыбнулась.

- Тебя это удивляет?

- Не увиливай.

- Я говорю прямо. – Курица, как и прежде, была безвкусной, но эмоции брата душистым перцем приправляли ее.

Он поджал губы и шумно втянул воздух.

- Ты забрала... их?

- Я их видела, - ответила сущую правду и крепче сжала приборы, когда Самюэль начал хохотать, расплескивая вино и эмоции. Развязно, громко, со злым удовольствием от того, что не он один остался не у дел. И то, как он смотрел при этом на мать, говорило о выводах, которые он по глупости сделал.

- Мне предложили перчатки, - продолжила я, внимательно отслеживая его реакцию. – Хотя нужен был нож…Но весовой заверил, что прикосновения достаточно.

- Достаточно, как же! Его достаточно для носителей крови… За это надо выпить! Двое отпрысков и оба со стороны.

Он подхватил бутылку, перегнулся через стол, намеренный налить вина и мне. Бокал для воды был удачно пуст. Самюэль плеснул в него от души, несомненно, забыв о моей неспособности пить что-либо крепче чая.

Я посмотрела на побледневшую матушку с идеально прямой спиной. Меня всегда удивляло, как она умела держать лицо и быть выше ненужных страстей.

Не устраивала скандалов, не выясняла с отцом отношений, не повышала голоса… Однако с появлением ее недуга, приводящего к истерикам, все чаще стало казаться, что благородно подавляемые эмоции сжирали ее тело изнутри. Вот и сейчас слыша непрозрачные намеки на супружескую неверность, они лишь отослала слуг и отправила гувернантку поужинать с Анни наверху.

- Что же вы гоните их? Об этом должны знать! – довольный своей выходкой, брат плеснул вина и в чашку матери. – Это должны понимать и поощрять.

Чествовать! - Он упал на стул и выше поднял частично опустевший бокал. – За ублюдков! До дна…

Бокал опустел. Матушка со скорбным видом вышла из-за стола, поджала дрожащие губы и… Я понадеялась, она наконец-то обрушит свой гнев на сына, но подвластная крепко вбитым правилам мадам Дега устремилась к двери.

- Куда вы спешите? Поздно. От такого не скроешься! – запальчиво бросил он ей. – И не отмоешься, как ни три!

Еще один грязный приверженец чистоты.