Не нападай

- Вы не являетесь главой этого клана и не имеете права раздавать здесь распоряжения, - хмыкнув, Штиль выходит в центр зала, засунув руки в карманы.

- Шторм подойди сюда и встань подобающе для наследника клана, - отец презрительно окидывает взглядом наши сцепленные руки, игнорируя слова Ловчего.

- Не о каком наследовании речь не идет, - делаю шаг в сторону, чтобы полностью закрыть собой девушку, - после необходимого наказания я покидаю сообщество вервольфов.

- Ты слышишь, что ты говоришь, безумный мальчишка?! Я воспитывал тебя не для того, чтобы ты забавлялся с человеческой девчонкой!

- Под воспитанием вы понимаете бесчисленные избиения и пытки?

Отец поджимает губы и его глаза надменно сверкают.

- Благодаря этому ты стал сильнее, чем кто бы то ни было.

- Благодаря этому я стал монстром!

- Своенравный ребенок! – еле сдерживаясь, шипит отец, его руки нервно дергаются и сжимаются в кулаки. Если бы не присутствующие он не преминул использовать свои любимые воспитательные меры.

– Поговорим с тобой позже… а сейчас я прошу Совет уделить мне время наедине.

Глава 23. Шторм

Пар застилает глаза, заполняя собой все свободное пространство душевой. Горячая вода, близкая к температуре кипятка, окрашивает кожу в красный цвет, делая шрамы еще более уродливыми и заметными. Сквозь шум падающих капель прорывается хлопанье входной двери и звук тяжелых размеренных шагов. Саундтрек моей жизни. И меньше всего на свете я сейчас хочу встретиться с его автором.

Меня не волнуют двести ударов аконитовой плетью, от которых кожа лопнет и расползется, оголив свежую плоть, оставляя глубокие рубцы, что не будут заживать месяцами отравленные мельчайшими ворсинками волчьей травы, и любые другие ожидающие меня наказания.

Выдыхаю, замедляя сердцебиение. Больше я не собираюсь давать детскому страху место. Пора прекратить свой бег, от нежеланной судьбы и самого себя.

Неспешно одеваю чистую одежду, льнущую к влажной коже, и останавливаюсь перед запотевшим зеркалом, проведя по холодной поверхности рукой. Грубые черты лица и суровый взгляд, встречают меня в зеркальном отражении. Я все еще чувствую прикосновения мягких человеческих ладоней, оставленные коже, и пытаюсь восстановить в памяти тот самый момент, когда ее рука нежно гладила небритую щеку сквозь грязные прутья камеры заключения.