Темная грань любви

— Дальше, дальше…

Назойливый голос подстегивал, вытаскивал следующие картинки из памяти, из темноты.

Из темноты?.. Нет, тьма яро сопротивлялась, позволяя цепляться за нее и не идти туда, куда подталкивал докучливый голос.

Я открыла глаза, но держащий меня за руку мужчина этого не заметил.

— Дальше…

Мой кулак впечатался в его подбородок.

Выдрала себя из липких объятий желе и набросилась на менталиста, посмевшего ковыряться в моих воспоминаниях.

Белобрысый маг удивился и не закрылся от второго удара в скулу, сумел лишь отшатнуться от третьего.

Тело переполняла звенящая легкость. Я могла двигаться гибкой змеей, как будто после часовой растяжки. Извернувшись, менталист выставил перед собой руку с массивным браслетом.

— «Райнс»!

Меня неслабо приложило молнией. Разряды скрутили тело мучительной судорогой.

— Видят боги, я хотел обойтись с тобой мягко, Ядвига. Или Габриэль? — С плотоядным выражением на лице торжествующий менталист склонился надо мной.

Тело корежило заклинание онемения, я не могла даже отползти от влажных ладоней, которые неумолимо легли на мои виски.

Боль сопровождала яркие картинки, которые суматошно замелькали в сознании: принц, улыбка его высочества, ласковый, лучистый взгляд… Флориан, ох, Флориан, самый прекрасный мужчина в мире, добрый, сильный, великий… Я готова целовать его щедрые руки, обнимать мощные бедра, я твоя, мой принц…

Тьма. И пустота. Разрывающие голову образы исчезли.

Я смотрела перед собой, не видя ничего. Только пальцы ощущали мокрые щеки и подбородок. Слезы? Или кровь? Я приготовилась драться на ощупь — встала в стойку.

— Тихо, Ядка, тихо! Никто тебя больше не обидит.

Доминик. Только почему он говорит так, словно я его младшая любимая родственница, которую он готов защитить от всех невзгод?

— Не бей, Ядка, клянусь богиней Матерью, я желаю тебе добра!

Прохладная рука легла мне лоб, прогоняя боль и возвращая ясное зрение.

Менталист валялся на полу в позе дохлого червяка — свернувшись в клубочек. Серьезно приложил его целитель.

— Так, сколько пальцев видишь? — Доминик помахал передо мной рукой.

— Два.

— Отлично. Можешь одеваться.

В меня полетела простыня и сверток с одеждой. Дважды просить не надо: по-быстрому стерев комья слизи с кожи, я за считаные секунды натянула белье и запрыгнула в штаны.

— Какая же ты получилась ладная! — цокнул языком Доминик, но не похабно, а как повар при виде трехъярусного торта. — Мой лучший шедевр, который не должен достаться принцу!

Я слушала Доминика и не узнавала его.