Оборотень по объявлению. Тень

— Я покачала головой. — Саш, ты…

Я запнулась, потому что уж кому-кому, а мне про истинность говорить странно. Но все-таки он мой брат, а Лина — подруга. Я раньше списывала эти странные знаки внимания со стороны Саши к девушке на дружбу, но сейчас стала подозревать, что это не так.

— Что такое? Не пугай меня и говори. — Брат был весь на нервах.

— Тебе нравится Лина?

И вроде бы нормальный вопрос. Казалось бы, что такого. Если бы не одно но.

Саша посмотрел на меня прямым взглядом, сжав челюсти.

Я часто заморгала от удивления, потому что не ожидала такого поворота.

— А как же Лисенок?

Как же его истинная, с которой он под ручку со школы ходил? Олесе пятнадцать, как и Сене. Саша почувствовал ее еще в животе Киры, жены командира лисов Никса. И все детство у этих двоих были очень трепетные отношения. Они гуляли, веселились, а потом и стали гулять вместе. Я всегда считала этот вопрос решенным. Так в чем дело?

— Не знаю, — эти слова дались Саше с трудом, он будто еле выпихнул их из себя.

Мне сложно было разобраться сначала, что же я чувствую. С одной стороны, хотелось повертеть пальцем у виска — Лисена же чудесная. Просто восхитительная девочка. Светлые, как солнышко, волосы. Характер — прелесть. Зверь — загляденье. Да еще и истинная.

Но… кто бы говорил, да? Только не я, Настя, которая отказалась от такого замечательного истинного.

Я впервые ощутила ту эмоцию, что колбасила в последний месяц людей вокруг меня. Непонимание. Отрицание. Возмущение.

Это сидело так глубоко внутри, что, несмотря на схожесть наших с братом положений, мне было сложно поддержать Сашу словом. Я еще не готова была, не сформировала эти самые нужные слова.

— Может, с нами что-то не так? — сказала вслух и поджала губы, жалея, что слова вырвались сами собой.

Саша посмотрел раздраженно:

— Ты же не считала себя не такой.

Верно. Так почему я так реагирую?

Я порывисто обняла Сашу, прошептала на ухо:

— Прости. Мне просто надо переварить. Я всегда с тобой и поддержу.

Брат словно окоченел в моих руках. Он всегда так замирал, когда ему было слишком больно, чтобы даже говорить. И я, как в детстве, сжала его крепко-крепко.

Сашка всегда говорил, что это ему помогает.

— Ядрен батон, долго еще? — Крик Сени заставил нас вздрогнуть.

Мы с братом тут же оценили приличное расстояние между нами и медолисом. Он же ничего не слышал?

— Леся знает? — тихо спросила я брата, расслабляя объятие.

— Нет.