Ведьма и закон

Руся шла по коридору позади всех и чувствовала себя странно круто. То есть в прямом смысле ее одолевало давно забытое детское ощущение стать образованной, сильной, умной, красивой, сексуальной, уверенной, успешной… Короче, лучшей, и чтоб у нее, как у мага высшей категории, была несметная рать лучших помощников. Помощницей сейчас была она, но все равно ловить плохого свихнувшегося всесильного маньяка было обалденно. Точнее, просто всесильного маньяка, потому что маньяк по определению уже плохой, и свихнувшимся маньяк тоже не может быть, потому что одно включает другое…

— Маруся, стол! — взвизгнула Горица, и Козлова тут же лично, собственным туловищем ощутила этот самый стол.

— Прости, пожалуйста. Я больше не буду.

— Ничего, — Мосвен мгновенно успокоилась. — У меня тут просто оборудование дорогое, и все вечно норовят меня его лишить. А я за все эти вкусняшки целое свидание с замом по матобеспечению вытерпела.

Горица рассмеялась.

— Да, было дело. Клеомен тогда всё места не находил. Срывался сгонять и спасти Мос от домового.

Маруся поправила телефон белой кошки и направилась к своему столу. Домовой? Вот это фокус. От кого совсем не ожидалось подобное признание — так это от, на первый взгляд, холодной, рассудительной и спокойной Мосвен.

— А как ты от него отделалась? Домовые, они же приставучие, если пригласил — значит, уже и свадьбу спланировал.

Девушка мягко улыбнулась и кинула озорной взгляд на облака за стеклом.

— Заказала вино вкусное. Вкусное — понимай, как «чертовски дорогое». Потом пролила немного на скатерть и на его колени, случайно, естественно. Потом немного рассказала истории из своей жизни. Забавные. Как обожаю покупать нижнее белье, о своих подругах феях. Потом немного о моей покровительнице… и он чуточку сбежал.

Козлова рассмеялась, восхищенная на мгновение открывшейся и, очевидно, тайной стороной девушки.

— Вот же кошка! И не догадался?

— Нет, я и правда в юности любила порой побродить и побуянить. В коем веке пригодилось правильного и расчетливого отпугнуть.

— А что с покровительницей? — Руся оторопело опустилась на стул, расположив сумочку на коленях и едва не уронив собственную метлу, сиротливо оставленную хозяйкой у нового рабочего места.

— Сешат, бывает, раздирает на части непонравившихся ухажеров своих потомков, — Мосвен поморщилась. — Но это редко.